Чатума сутта

Так я слышал. Однажды Бхагаван находился в Чатуме в миробалановом лесу. В то время пятьсот монахов, возглавляемые Сарипуттой и Моггаланой, как раз добрались до Чатумы, чтобы повидать Бхагавана. Местные монахи здоровались с пришлыми монахами, указывали им места ночлега, показывали им места, куда положить верхнюю одежду и миски, и все при этом очень шумели и галдели.

Evaṃ me sutaṃ— ekaṃ samayaṃ bhagavā cātumāyaṃ viharati āmalakīvane. Tena kho pana samayena sāriputtamoggallānappamukhāni pañcamattāni bhikkhusatāni cātumaṃ anuppattāni honti bhagavantaṃ dassanāya. Te ca āgantukā bhikkhū nevāsikehi bhikkhūhi saddhiṃ paṭisammodamānā senāsanāni paññāpayamānā pattacīvarāni paṭisāmayamānā uccāsaddā mahāsaddā ahesuṃ.

Тут Бхагаван окликнул Ананду: "Что за шум, что за галдеж, Ананда? Рыбаки, что ли, сеть вытащили?"

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ ānandaṃ āmantesi: “ke panete, ānanda, uccāsaddā mahāsaddā, kevaṭṭā maññe macchavilope”ti?

Ананда ответил: "Это пятьсот монахов пришли вместе с Сарипуттой и Моггаланой, для того, чтобы повидать Бхагавана".

“Etāni, bhante, sāriputtamoggallānappamukhāni pañcamattāni bhikkhusatāni cātumaṃ anuppattāni bhagavantaṃ dassanāya. Te āgantukā bhikkhū nevāsikehi bhikkhūhi saddhiṃ paṭisammodamānā senāsanāni paññāpayamānā pattacīvarāni paṭisāmayamānā uccāsaddā mahāsaddā”ti.

Будда сказал: "Созови ко мне этих монахов, Ананда".

“Tenahānanda, mama vacanena te bhikkhū āmantehi: ‘satthā āyasmante āmantetī’”ti.

Когда монахи собрались, Бхагаван вновь спросил их: "Что за шум, что за галдеж? Рыбаки, что ли, сеть вытащили?"

“Evaṃ, bhante”ti kho āyasmā ānando bhagavato paṭissutvā yena te bhikkhū tenupasaṅkami; upasaṅkamitvā te bhikkhū etadavoca: “satthā āyasmante āmantetī”ti. “Evamāvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato ānandassa paṭissutvā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinne kho te bhikkhū bhagavā etadavoca: “kiṃ nu tumhe, bhikkhave, uccāsaddā mahāsaddā, kevaṭṭā maññe macchavilope”ti?

Монахи объяснили: "Это пятьсот монахов пришли вместе с Сарипуттой и Моггаланой, для того, чтобы повидать Бхагавана".

“Imāni, bhante, sāriputtamoggallānappamukhāni pañcamattāni bhikkhusatāni cātumaṃ anuppattāni bhagavantaṃ dassanāya. Teme āgantukā bhikkhū nevāsikehi bhikkhūhi saddhiṃ paṭisammodamānā senāsanāni paññāpayamānā pattacīvarāni paṭisāmayamānā uccāsaddā mahāsaddā”ti.

Будда сказал: "Ступайте, монахи, я вас распускаю. Вы не можете более жить при мне".

“Gacchatha, bhikkhave, paṇāmemi vo, na vo mama santike vatthabban”ti.

– "Да, почтенный", – отвечали эти монахи Бхагавану, встали, попрощались с Бхагаваном, обошли его с правой стороны, свернули постели, взяли верхнюю одежду и миски и ушли.

“Evaṃ, bhante”ti kho te bhikkhū bhagavato paṭissutvā uṭṭhāyāsanā bhagavantaṃ abhivādetvā padakkhiṇaṃ katvā senāsanaṃ saṃsāmetvā pattacīvaramādāya pakkamiṃsu.

А в то время чатумские сакьи находились по какому-то своему делу в доме собраний. Увидели чатумские сакьи этих монахов издалека еще; завидев их, они подошли к ним и спросили: "Куда же это вы идете, почтенные?"

Tena kho pana samayena cātumeyyakā sakyā santhāgāre sannipatitā honti kenacideva karaṇīyena. Addasaṃsu kho cātumeyyakā sakyā te bhikkhū dūratova āgacchante; disvāna yena te bhikkhū tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā te bhikkhū etadavocuṃ: “handa kahaṃ pana tumhe āyasmanto gacchathā”ti?

– "Распустил Бхагаван общину монахов, любезные".

“Bhagavatā kho, āvuso, bhikkhusaṅgho paṇāmito”ti.

– "Да вы, почтенные, посидите здесь, вдруг нам удастся умилостивить Бхагавана".

“Tenahāyasmanto muhuttaṃ nisīdatha, appeva nāma mayaṃ sakkuṇeyyāma bhagavantaṃ pasādetun”ti.

– "Да, любезные".

“Evamāvuso”ti kho te bhikkhū cātumeyyakānaṃ sakyānaṃ paccassosuṃ.

И чатумские сакьи направились к Бхагавану. Придя, они приветствовали Бхагавана и сели подле. И, сидя возле Бхагавана, чатумские сакьи сказали ему: "Почтенный! Пусть будет Бхагаван благосклонен к общине монахов, пусть наставляет Бхагаван общину монахов. Как прежде, почтенный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов. Ведь есть, почтенный, монахи, принявшие постриг недавно, только что пришедшие к этому учению-наставлению. Если не будут они видеть Бхагавана, переменятся они, захиреют. Как молодые всходы, не получая воды, переменятся и захиреют, так и те монахи переменятся и захиреют. Или как малый теленок, не видя матери, переменится и захиреет, так и те монахи переменятся и захиреют. Поэтому, почтенный, как прежде, почтенный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов".

Atha kho cātumeyyakā sakyā yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinnā kho cātumeyyakā sakyā bhagavantaṃ etadavocuṃ: “abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ; abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ. Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghaṃ. Santettha, bhante, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ. Tesaṃ bhagavantaṃ dassanāya alabhantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo. Seyyathāpi, bhante, bījānaṃ taruṇānaṃ udakaṃ alabhantānaṃ siyā aññathattaṃ siyā vipariṇāmo; evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, tesaṃ bhagavantaṃ dassanāya alabhantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo. Seyyathāpi, bhante, vacchassa taruṇassa mātaraṃ apassantassa siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo; evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, tesaṃ bhagavantaṃ apassantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo. Abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ; abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ. Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghan”ti.

А Брахма, владыка мира, узнав своею мыслью помышления Бхагавана, исчез из мира Брахмы и так же быстро, как сильный мужчина прямую руку согнет или согнутую выпрямит, внезапно появился перед Бхагаваном. Он обнажил правое плечо, почтительно сложил ладони и обратился к Бхагавану: "Почтенный! Пусть будет Бхагаван благосклонен к общине монахов, пусть наставляет Бхагаван общину монахов. Как прежде, почтенный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов. Ведь есть, почтенный, монахи, принявшие постриг недавно, только что пришедшие к этому учению-наставлению. Если не будут они видеть Бхагавана, переменятся они, захиреют. Как молодые всходы, не получая воды, переменятся и захиреют, так и те монахи переменятся и захиреют. Или как малый теленок, не видя матери, переменится и захиреет, так и те монахи переменятся и захиреют. Поэтому, почтенный, как прежде, почтенный, Бхагаван сердечно относился к общине монахов, так пусть и теперь Бхагаван сердечно относится к общине монахов".

Atha kho brahmā sahampati bhagavato cetasā cetoparivitakkamaññāya—seyyathāpi nāma balavā puriso sammiñjitaṃ vā bāhaṃ pasāreyya, pasāritaṃ vā bāhaṃ samiñjeyya; evameva—brahmaloke antarahito bhagavato purato pāturahosi. Atha kho brahmā sahampati ekaṃsaṃ uttarāsaṅgaṃ karitvā yena bhagavā tenañjaliṃ paṇāmetvā bhagavantaṃ etadavoca: “abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ; abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ. Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghaṃ. Santettha, bhante, bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, tesaṃ bhagavantaṃ dassanāya alabhantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo. Seyyathāpi, bhante, bījānaṃ taruṇānaṃ udakaṃ alabhantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo; evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, tesaṃ bhagavantaṃ dassanāya alabhantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo. Seyyathāpi, bhante, vacchassa taruṇassa mātaraṃ apassantassa siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo; evameva kho, bhante, santettha bhikkhū navā acirapabbajitā adhunāgatā imaṃ dhammavinayaṃ, tesaṃ bhagavantaṃ apassantānaṃ siyā aññathattaṃ, siyā vipariṇāmo. Abhinandatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ; abhivadatu, bhante, bhagavā bhikkhusaṅghaṃ. Seyyathāpi, bhante, bhagavatā pubbe bhikkhusaṅgho anuggahito; evameva bhagavā etarahi anuggaṇhātu bhikkhusaṅghan”ti.

И чатумским сакьям с Брахмой, владыкой мира, удалось умилостивить Бхагавана притчами о всходах и малом теленке. Тут достопочтенный Моггалана окликнул монахов: "Вставайте, любезные, берите свои верхние одежды и миски. Умилостивили Бхагавана чатумские сакья и Брахма, владыка мира, притчами о всходах и малом теленке".

Asakkhiṃsu kho cātumeyyakā ca sakyā brahmā ca sahampati bhagavantaṃ pasādetuṃ bījūpamena ca taruṇūpamena ca. Atha kho āyasmā mahāmoggallāno bhikkhū āmantesi: “uṭṭhahathāvuso, gaṇhātha pattacīvaraṃ. Pasādito bhagavā cātumeyyakehi ca sakyehi brahmunā ca sahampatinā bījūpamena ca taruṇūpamena cā”ti.

– "Да, любезный".

И монахи пришли к Бхагавану. И Бхагаван спросил Сарипутту, сидевшего возле него: "О чем ты думал, Сарипутта, когда я распустил общину?"

“Evamāvuso”ti kho te bhikkhū āyasmato mahāmoggallānassa paṭissutvā uṭṭhāyāsanā pattacīvaramādāya yena bhagavā tenupasaṅkamiṃsu; upasaṅkamitvā bhagavantaṃ abhivādetvā ekamantaṃ nisīdiṃsu. Ekamantaṃ nisinnaṃ kho āyasmantaṃ sāriputtaṃ bhagavā etadavoca: “kinti te, sāriputta, ahosi mayā bhikkhusaṅghe paṇāmite”ti?

– "Я тогда подумал, почтенный: теперь Бхагаван будет беззаботно пребывать в счастливом состоянии, очевидном уже в этой жизни, и мы тоже".

“Evaṃ kho me, bhante, ahosi: ‘bhagavatā bhikkhusaṅghe paṇāmite appossukko dāni bhagavā diṭṭhadhammasukhavihāraṃ anuyutto viharissati, mayampi dāni appossukkā diṭṭhadhammasukhavihāramanuyuttā viharissāmā’”ti.

– "Остерегись, Сарипутта, остерегись, Сарипутта! Не следует тебе впредь иметь таких мыслей".

“Āgamehi tvaṃ, sāriputta, āgamehi tvaṃ, sāriputta, diṭṭhadhammasukhavihāran”ti.

И Бхагаван окликнул достопочтенного великого Моггалану: "О чем ты думал, Моггалана, когда я распустил общину?"

Atha kho bhagavā āyasmantaṃ mahāmoggallānaṃ āmantesi: “kinti te, moggallāna, ahosi mayā bhikkhusaṅghe paṇāmite”ti?

– "Я тогда подумал, почтенный: теперь Бхагаван будет беззаботно пребывать в счастливом состоянии, очевидном уже в этой жизни, а мы с достопочтенным Сарипуттой будем опекать общину".

“Evaṃ kho me, bhante, ahosi: ‘bhagavatā bhikkhusaṅghe paṇāmite appossukko dāni bhagavā diṭṭhadhammasukhavihāraṃ anuyutto viharissati, ahañca dāni āyasmā ca sāriputto bhikkhusaṅghaṃ pariharissāmā’”ti.

– "Хорошо, хорошо, Моггалана! Или я могу опекать общину, или Сарипутта с Моггаланой".

“Sādhu sādhu, moggallāna. Ahaṃ vā hi, moggallāna, bhikkhusaṅghaṃ parihareyyaṃ sāriputtamoggallānā vā”ti.

И Бхагаван обратился к монахам: "Есть, о монахи, четыре опасности, которых следует остерегаться тому, кто входит в воду. Вот они: это опасность от волн, от крокодилов, от водоворотов, от аллигаторов. Так же, о монахи, есть четыре опасности, которых следует остерегаться тому, кто последовал этому учению-наставлению, принял постриг и ушел из дому в бездомность. Вот они: это опасность от волн, от крокодилов, от водоворотов и от аллигаторов.

Atha kho bhagavā bhikkhū āmantesi: “cattārimāni, bhikkhave, bhayāni udakorohante pāṭikaṅkhitabbāni. Katamāni cattāri? Ūmibhayaṃ, kumbhīlabhayaṃ, āvaṭṭabhayaṃ, susukābhayaṃ— imāni, bhikkhave, cattāri bhayāni udakorohante pāṭikaṅkhitabbāni. Evameva kho, bhikkhave, cattārimāni bhayāni idhekacce puggale imasmiṃ dhammavinaye agārasmā anagāriyaṃ pabbajite pāṭikaṅkhitabbāni. Katamāni cattāri? Ūmibhayaṃ, kumbhīlabhayaṃ, āvaṭṭabhayaṃ, susukābhayaṃ.

Вот что такое опасность от волн: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает): "Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот". И вот такого монаха товарищи его по брахманскому житию начинают учить и наставлять: "Подходить надо так-то, отходить надо так-то, смотреть надо так-то, глядеть надо так-то, сгибаться надо так-то, выпрямляться надо так-то, постель, верхнюю одежду, миску содержать так-то". Начинает он думать: "Пока я жил в доме, я сам других учил и наставлял. Они мне, по-моему, в сыновья и во внуки годятся, а еще думают, что им можно меня учить и наставлять". Оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Опасностью от волн, монахи, называется гнев и возмущение.

Katamañca, bhikkhave, ūmibhayaṃ? Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajito hoti: ‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. Tamenaṃ tathā pabbajitaṃ samānaṃ sabrahmacārī ovadanti, anusāsanti: ‘evaṃ te abhikkamitabbaṃ, evaṃ te paṭikkamitabbaṃ, evaṃ te ālokitabbaṃ, evaṃ te vilokitabbaṃ, evaṃ te samiñjitabbaṃ, evaṃ te pasāretabbaṃ, evaṃ te saṅghāṭipattacīvaraṃ dhāretabban’ti. Tassa evaṃ hoti: ‘mayaṃ kho pubbe agāriyabhūtā samānā aññe ovadāmapi anusāsāmapi. Ime panamhākaṃ puttamattā maññe, nattamattā maññe, amhe ovaditabbaṃ anusāsitabbaṃ maññantī’ti. So sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave, ūmibhayassa bhīto sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvatto. ‘Ūmibhayan’ti kho, bhikkhave, kodhupāyāsassetaṃ adhivacanaṃ.

Вот что такое опасность от крокодилов: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает): "Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот". И вот такого монаха товарищи его по брахманскому житию начинают учить и наставлять: Эту твердую пищу тебе можно есть, эту твердую пищу тебе нельзя есть, эту мягкую пищу тебе можно есть, эту мягкую пищу тебе нельзя есть, эту жидкую пищу тебе можно есть, эту жидкую пищу тебе нельзя есть; это питье тебе можно пить, этого питья тебе нельзя пить. Разрешенную твердую пищу тебе можно есть, неразрешенную твердую пищу тебе нельзя есть, разрешенную мягкую пищу тебе можно есть, неразрешенную мягкую пищу тебе нельзя есть, разрешенную жидкую пищу тебе можно есть, неразрешенную жидкую пищу тебе нельзя есть; разрешенное питье тебе можно пить, неразрешенное тебе нельзя пить. Вовремя можно твердую пищу есть, не вовремя нельзя твердую пищу есть, вовремя можно мягкую пищу есть, не вовремя нельзя мягкую пищу есть, вовремя можно жидкую пищу есть, не вовремя нельзя жидкую пищу есть; вовремя можно питье пить, не вовремя нельзя питье пить". Начинает он думать: "Пока я жил в доме, я из твердой пищи что хотел то и ел, чего не хотел того и не ел, из мягкой пищи что хотел то и ел, чего не хотел того и не ел, из жидкой пищи что хотел то и ел, чего не хотел того и не ел; что хотел то и пил, чего не хотел того и не пил. Когда хотел твердую пищу, тогда и ел, когда не хотел твердую пищу, тогда и не ел, когда хотел мягкую пищу, тогда и ел, когда не хотел мягкую пищу, тогда и не ел, когда хотел жидкую пищу, тогда и ел, когда не хотел жидкую пищу, тогда и не ел, когда хотел пить, тогда и пил, когда не хотел пить, тогда не пил. Разрешенную твердую пищу ел, и не разрешенную твердую пищу ел, разрешенную мягкую пищу ел, и не разрешенную мягкую пищу ел, разрешенную жидкую пищу ел, и не разрешенную жидкую пищу ел, разрешенное пил, и не разрешенное пил. Верующие миряне подают мне днем, но не вовремя прекрасную твердую и мягкую еду, а эти мне, похоже, рот затыкают". Оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Это, монахи, называется: испугался человек крокодилов, оставил ученичество и вернулся к худшему. Опасностью от крокодилов, монахи, называется чревоугодие.

Katamañca, bhikkhave, kumbhīlabhayaṃ? Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajito hoti: ‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. Tamenaṃ tathā pabbajitaṃ samānaṃ sabrahmacārī ovadanti anusāsanti: ‘idaṃ te khāditabbaṃ, idaṃ te na khāditabbaṃ; idaṃ te bhuñjitabbaṃ, idaṃ te na bhuñjitabbaṃ; idaṃ te sāyitabbaṃ, idaṃ te na sāyitabbaṃ; idaṃ te pātabbaṃ, idaṃ te na pātabbaṃ; kappiyaṃ te khāditabbaṃ, akappiyaṃ te na khāditabbaṃ; kappiyaṃ te bhuñjitabbaṃ, akappiyaṃ te na bhuñjitabbaṃ; kappiyaṃ te sāyitabbaṃ, akappiyaṃ te na sāyitabbaṃ; kappiyaṃ te pātabbaṃ, akappiyaṃ te na pātabbaṃ; kāle te khāditabbaṃ, vikāle te na khāditabbaṃ; kāle te bhuñjitabbaṃ, vikāle te na bhuñjitabbaṃ; kāle te sāyitabbaṃ, vikāle te na sāyitabbaṃ; kāle te pātabbaṃ, vikāle te na pātabban’ti. Tassa evaṃ hoti: ‘mayaṃ kho pubbe agāriyabhūtā samānā yaṃ icchāma taṃ khādāma, yaṃ na icchāma na taṃ khādāma; yaṃ icchāma taṃ bhuñjāma, yaṃ na icchāma na taṃ bhuñjāma; yaṃ icchāma taṃ sāyāma, yaṃ na icchāma na taṃ sāyāma; yaṃ icchāma taṃ pivāma, yaṃ na icchāma na taṃ pivāma; kappiyampi khādāma, akappiyampi khādāma; kappiyampi bhuñjāma, akappiyampi bhuñjāma; kappiyampi sāyāma, akappiyampi sāyāma; kappiyampi pivāma, akappiyampi pivāma; kālepi khādāma, vikālepi khādāma; kālepi bhuñjāma vikālepi bhuñjāma; kālepi sāyāma, vikālepi sāyāma; kālepi pivāma, vikālepi pivāma. Yampi no saddhā gahapatikā divā vikāle paṇītaṃ khādanīyaṃ bhojanīyaṃ denti tatthapime mukhāvaraṇaṃ maññe karontī’ti. So sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave, kumbhīlabhayassa bhīto sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvatto. ‘Kumbhīlabhayan’ti kho, bhikkhave, odarikattassetaṃ adhivacanaṃ.

Вот что такое опасность от водоворотов: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает): "Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот". И вот такой монах встает рано поутру, надевает верхнюю одежду, берет в руку миску и входит за подаянием в деревню или торжок, не оберегая тело, не оберегая речь, не поставив памятование, не обуздав органы чувств. Видит он там хозяина дома или сына хозяина дома, удовлетворяющего и тешащего все свои чувства пятью усладами. Начинает думать: "Пока я жил в доме, я ведь тоже удовлетворял и тешил все свои чувства пятью усладами. Есть наслаждение в мирской жизни; можно и наслаждаться, и творить благие дела". Оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Это, монахи, называется: испугался человек водоворотов, оставил ученичество и вернулся к худшему. Опасностью от водоворотов, монахи, называется чувственные услады.

Katamañca, bhikkhave, āvaṭṭabhayaṃ? Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajito hoti: ‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. So evaṃ pabbajito samāno pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati. Arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi so tattha passati gahapatiṃ vā gahapatiputtaṃ vā pañcahi kāmaguṇehi samappitaṃ samaṅgībhūtaṃ paricārayamānaṃ. Tassa evaṃ hoti: ‘mayaṃ kho pubbe agāriyabhūtā samānā pañcahi kāmaguṇehi samappitā samaṅgībhūtā paricārimhā. Saṃvijjanti kho pana me kule bhogā. Sakkā bhoge ca bhuñjituṃ puññāni ca kātun’ti. So sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave, āvaṭṭabhayassa bhīto sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvatto. ‘Āvaṭṭabhayan’ti kho, bhikkhave, pañcannetaṃ kāmaguṇānaṃ adhivacanaṃ.

Вот что такое опасность от аллигаторов: уходит некий отпрыск (известного) рода, верующей семьи из дому в бездомность, принимает постриг (и думает): "Выбрался я из рождений, старости, смерти, печали, стенаний, боли, уныния, отчаяния; выбрался, одолеваемый тяготами, из тягот. Видится уже конец всему этому множеству тягот". И вот такой монах встает рано поутру, надевает верхнюю одежду, берет в руку миску и входит за подаянием в деревню или торжок, не оберегая тело, не оберегая речь, не поставив памятование, не обуздав органы чувств. Видит он там женщину, плохо прикрытую, полуодетую. От видения этой плохо прикрытой, полуодетой женщины страсть сотрясает его мысли, и он с мыслями, сотрясенными страстью, оставляет он ученичество и возвращается к худшему. Это, монахи, называется: испугался человек аллигаторов, оставил ученичество и вернулся к худшему. Опасностью от аллигаторов, монахи, называется женщина.

Katamañca, bhikkhave, susukābhayaṃ? Idha, bhikkhave, ekacco kulaputto saddhā agārasmā anagāriyaṃ pabbajito hoti: ‘otiṇṇomhi jātiyā jarāya maraṇena sokehi paridevehi dukkhehi domanassehi upāyāsehi dukkhotiṇṇo dukkhapareto; appeva nāma imassa kevalassa dukkhakkhandhassa antakiriyā paññāyethā’ti. So evaṃ pabbajito samāno pubbaṇhasamayaṃ nivāsetvā pattacīvaramādāya gāmaṃ vā nigamaṃ vā piṇḍāya pavisati. Arakkhiteneva kāyena arakkhitāya vācāya anupaṭṭhitāya satiyā asaṃvutehi indriyehi so tattha passati mātugāmaṃ dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā. Tassa mātugāmaṃ disvā dunnivatthaṃ vā duppārutaṃ vā rāgo cittaṃ anuddhaṃseti. So rāgānuddhastena cittena sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvattati. Ayaṃ vuccati, bhikkhave, susukābhayassa bhīto sikkhaṃ paccakkhāya hīnāyāvatto. ‘Susukābhayan’ti kho, bhikkhave, mātugāmassetaṃ adhivacanaṃ.

Таковы, о монахи, четыре опасности, которых следует остерегаться тому, кто последовал этому учению-наставлению, принял постриг и ушел из дому в бездомность".

Imāni kho, bhikkhave, cattāri bhayāni, idhekacce puggale imasmiṃ dhammavinaye agārasmā anagāriyaṃ pabbajite pāṭikaṅkhitabbānī”ti.

Так сказал Бхагаван. Монахи восхищенно восприняли сказанное им.

Idamavoca bhagavā. Attamanā te bhikkhū bhagavato bhāsitaṃ abhinandunti.