Ум свободный как пламя (Тханиссаро Бхикку, перевод) credit

Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Имя пользователя: Пароль:

Автор Тема: Ум свободный как пламя (Тханиссаро Бхикку, перевод)  (Прочитано 1195 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

VladStulikov

  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6

Добрый день!

Буду переводить по главам и публиковать здесь работу Тханиссаро Бхикку "Ум освобожденный как пламя".
Насколько я знаю перевода на русский язык этой замечательной работы, дающей правильное, целостное и неискаженное представление об Дхамме нет.

Размещаю в этом разделе, так как работа раскрывает ключевое понятие в суттах: образ затухающего огня как метафора для ниббаны.

Вступление

Сутты Палийского Канона часто используют аналогию между тем как работает огонь и как работает ум: ум непробужденный к окончательной цели сравнивается с горящим огнем, пробужденный ум сравнивается с угасшим огнем. Эта аналогия используется и прямо и косвенно: косвенно через использование терминологии заимствованной из физики горения для описания ментальных явлений (слово “ниббана” является самым известным примером) и прямо во множестве метафор:

“Так я слышал что как-то раз Благословенный в то время остановившийся в Урувеле на берегу реки Неранджара в тени дерева Бодхи недавно пробужденный – сидел в тени дерева Бодхи семь дней подряд наслаждаясь восторгом освобождения. Через семь дней выйдя из концентрации он посмотрел на мир зрением Освобожденного. Посмотревши он увидел живых существ сжигаемых многими нетерпениями и горящими огнями страсти отвращения и заблуждения” Уд. 3.10

“Все пылает. Что такое Все которое пылает?  Глаз пылает, формы пылают, сознание глаза пылает, контакт глаза пылает. И все что возникает в зависимости от контакта глаза, ощущается как приятное, неприятно или нейтральное, оно тоже пылает. Пылает чем? Пылает огнем страсти, огнем отвращения, огнем заблуждения. Пылает, говорю я вам рождением, старением и смертью, тоской, плачем, болью, печалью и отчаянием.
Ухо пылает. Звуки пылают…
Нос пылает. Запахи пылают…
Язык пылает. Вкусы пылают…
Тело пылает. Тактильные ощущения пылают..
Ум пылает. Представления пылают. Сознание ума пылает. Контакт ума пылает. И все что возникает в зависимости от контакта ума, ощущается как приятное, неприятно или нейтральное, оно тоже пылает. Пылает чем? Пылает огнем страсти, огнем отвращения, огнем заблуждения. Пылает, говорю я вам рождением, старением и смертью, тоской, плачем, болью, печалью и отчаянием” СН 35.28

“Пламя страсти бушует в смертном
   возбужденном, охваченном страстью, чувствами
Пламя гнева, в злом человеке
   отнимающем жизнь
Пламя заблуждения, в запутавшемся человеке
   невежественном в благородной Дхамме

Непонимающие эти огни люди
   увлеченные собой
   не освобождены от оков смерти
Ждут адские миры
   утробы животных, демонов
   мир голодных духов

В то время как другие, кто старательно день и ночь
   следует советам Единственно Правильно Пробужденного
тушат огонь страсти
   постоянно рассматривая отталкивающее
они, превосходные личности, тушат огонь ненависти
   добрыми делами
и огонь заблуждения
   правильным различением ведущим к пониманию
Они, умелые, неустанно день и ночь
   потушившие (огни)
понявшие, без остатка, происхождение страдания
существуют, без остатка
   полностью потухшие.
Они, мудрые, достигшие мудрости
   благородного видения
   по отношению к правильному происхождению
прямо познавшие конец рождения
   возвращаются к прекращению будущих рождений“


Не только прекращение страсти, гнева и заблуждения сравнивается с потуханием огня, но и смерть человека, в котором они угасли.

“Закончилось старое,
   нет будущего рождения
Освободившие умы от страсти
   к следующему рождению
Они, без семени
   без желания прорастания
Просветленный потух
   как этот огонь” Кхп 6

“Сестра Сумедха
Это, без старения
   Это без смерти
Это, нестареющее, бессмертное состояние
   без тоски
   враждебности
   оков” Терагата 16.1

Когда Благословенный умер, одновременно с полным угасанием преп. Анурудха произнес эти строки:
“Не было у него дыхания
У того, кто Таков, непреклонно устремленного.
Невозмутимый и спокойный
   этот мудрец завершающий свой путь.
С непреклонным сердцем
   он выдержал боль
Как потухающее пламя
   было освобождение
   ума” ДН 16

Целью этой работы является исследование что стояло за этой метафорой – что должна была она обозначать и что не должна была – в первую очередь связывая его со взглядами на физику огня во времена Будды. При отсутствии личного опыта Освобождения (а этого не может дать ни одна книга) это выглядит самым логичным подходом позволяющим сделать правильные выводы из данной метафоры. Иначе мы вынуждены будем интерпретировать эту метафору на основе наших теперешних взглядов на то, как работает огонь, что является ошибкой вводящей в заблуждение и анахронизмом таким же как изображать Будду одетым как Альберт Эйнштейн или Исаак Ньютон.

Это исследование построено больше как мозаика чем целостная картина. Цитаты подобраны и расположены так, чтобы пояснять и детализировать друг друга. Комментарии я специально свел к минимуму, чтобы дать возможность цитатам говорить самим за себя. Слабость данного подхода в том, что каждая цитата покрывает сразу несколько вопросов и основной смысл проясняется только в последовательном изложении. Его сильная сторона в кумулятивном эффекте выявляющем в казалось бы разных высказываниях общие принципы и идеи которые остались бы незамеченными в простом линейном повествовании, точно так же как спутниковые снимки могут показать скрытые археологические артефакты которые остались незамеченными человеком стоящим на земле.
Одна из выдающихся особенностей Палийского Канона в том, что одни и те же умопостроения и метафоры используются разными людьми говорящими в нем. Например мы услышим не только Будду — оратора во всех суттах Канона, где авторство прямо не указано — но и обычных людей, мирян, таких как Читта, монахов таких как преп. Ананда и Махакашьяпа и монахинь сестер Нанду, Сумедху и Патакару. У каждого свой стиль изложения и в прозе и в поэзии но у всех у них общая культура, традиция и опыт, что позволяет рассматривать их высказывания как единое целое как по структуре так и по содержанию.
Структура повествования на которой мы здесь остановились основана на образе потухшего огня и логических выводов которые он дает для понимания термина «ниббана» и связанных концепций. По отношению к огню ниббана означает «погаснуть» или «гаснуть». По отношению к уму ниббана означает окончательную цель и достижение цели. Наше исследование смыслов и значений этого слова лучше рассматривать как исследовательскую экспедицию, но короткое предисловие позволит лучше понять куда мы направляемся и где мы находимся на карте Абстрактного.

Первая глава рассматривает древние Ведические представления об огне как находящемся в диффузном состоянии, даже когда он потух. Далее она показывает, как Будда творчески применил эти представления для иллюстрации концепции ниббаны после смерти как относящейся не к вечному существованию, а к абсолютной свободе от всех ограничений пространства, времени и существования.

Оставшиеся три главы имеют дело с концепцией ниббаны в настоящей жизни. Глава 2 обсуждает группу Буддистских представлений касательно природы горящего огня — как возбужденного, цепляющегося, связанного и зависимого — и делает выводы, что происходит согласно этим представлениям, когда огонь гаснет и параллельно когда ум достигает ниббаны. В частности она делает вывод, что среди всех этимологий традиционно приписываемых термину «ниббана» Буддхагосовское «освобождающее» вероятно самое близкое по смыслу слово к первоначальным ассоциациям с этим словом.

Глава 3 рассматривает концепцию цепляния как она применяется к уму — как к чувствам, взглядам, привычкам и практике, а также к представлению о Я — чтобы показать детально что же освобождается в освобожденном уме, а Глава 4 показывает каким образом практика добродетели, концентрации и мудрости освобождает ум от загрязнений. Последняя глава заканчивается подборкой цитат из сутт подчеркивающих общие принципы лежащие в основе образов огня и свободы обсуждавшихся в предыдущих главах. Если вдумчиво читать ее, то это также является напоминанием, что выявленный в предыдущих главах принцип и идеи связывают воедино все эти цитаты в непротиворечивую картину.

Мы должны также отметить напоследок, что «ниббана» - это только одно из многих имен Буддистской цели. Одна из частей Канона перечисляет 33 эпитета ниббаны и полезно отметить совокупное впечатление оставляемое ими после прочтения:

«Несотворенное, конец
Незагрязненное, настоящее, находящееся за пределами
Тонкое, очень трудное для понимания
Нестареющее, постоянное, непортящееся
Без поверхности, без объективизации
Спокойствие, бессмертное
Превосходное, восторг, комфорт
Исчезновение страдания
Удивительное, чудесное
Безопасное, безопасность
Ниббана
Непривязанное, бесстрастное, чистое
Освобождение, нецепляние
Остров, укрытие, гавань, убежище
Окончательное» СН 42.1-44


Записан
Так я слышал

VladStulikov

  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6

Глава 1

В суттах приведено два случая, когда брамины спрашивали Будду о природе цели, которой он учит и он отвечал аналогией погасшего огня. Есть все основания считать, что при выборе этой аналогии он ссылался на концепцию огня знакомую его слушателям, и, так как они были образованы в Ведической традиции, то вероятно Будда имел ввиду концепцию огня из Вед. Нельзя, конечно, сказать что он сам придерживался Ведических концепций или что он полностью использовал эту концепцию вместе со всеми ее деталями. Он просто основывался на определенном аспекте огня как он описывался в Ведах для того, чтобы его слушатели могли иметь понятную им основу для понимания того, чему он учил.

Хотя Веды содержат несколько различных теорий касательно физики огня, все они имеют одну общую черту: Огонь, даже когда не проявляет себя, продолжает существовать в скрытой форме. Ведический взгляд на все физические феномены заключается в том, что они являются проявлением ранее существующей силы свойственной природе. Каждый тип феномена имеет свою соответствующую ему силу, и каждый имеет личностную и безличностную стороны: как бог и как сила присущая ему. В случае огня и бог и феномен называются Агни:

“Агни, который генерируется, производится людьми через посредничество сахас” RV 6,48,5

Сахас здесь это сила, энергия подчинения, которой обладает сам Агни. Ян Гонда обсуждая эту цитату комментирует: “Теория, лежащая в основе этого, могла быть что человек со своими физическими способоностями никоим образом не способен произвести бога или силу уровня Агни. Только вовлечение или подчинение того особого принципа который является основным в описании натуры Агни, его способности подчинять, его гигантскую силу может привести к желаемому результату, к появлению искр и возгоранию огня” Далее “божественная сущность такая как Агни была в некотором смысле уже существующей ранее, вседа существующей скрытно еще до того как огонь загорелся от трения двух палок” (1957, pp. 22-3). Когда огонь загорелся, Агни “продолжает входить” в огонь (AV 4,39,9). Разбросанный во многих местах в виде отдельных огней он тем не менее является одной цельной сущностью (RV 3,55). Все огни присоединены к нему как ветви одного дерева к стволу (RV 8,19).

Когда огонь потухает, Агни и его силы не исчезают и не перестают существовать. Вместо этого они переходят в скрытое состояния. Этот принцип выражен мифом, часто упоминаемым в Ведах, а именно Агни пытается спрятаться от других богов в местах, где как он думает они его не найдут. В версии изложенной в  RV 10,51, боги в конце концов находят Агни спрятавшегося в виде эмбриона в воде.
“(обращаясь к Агни) Отличная и прочная была перегородка, которая окружала тебя в воде...Мы искали тебя в разных местах, о, Агни, знаток существ, после того как ты вошел в воду и растения”  RV 10,51

Как пишет Чанси Блэйр: “Концепция Агни в воде не подразумевает уничтожения Агни. Он просто спрятан, потенциальный Агни, и не становится менее способным к мощным проявлениям” (1961, p. 103).
Следствия понимания Агни как эмбриона лучше понятны в свете теорий возникновения жизни существовавших в древней Индии:
“Муж, после того как вошел к жене, становится эмбрионом и снова рождается из нее” Laws of Manu, 9,8
Точно как древние индийцы видели проявление единой сущности между отцом и его детьми, так же они видели и единую сущность лежащую в основе проявленной и эмбрионной форм жизни. Таким образом, Агни, циклически перерождающийся, считался бессмертным, и в самом деле Веды приписывают бессмертие ему чаще чем другим богам.

“Тебе, бессмертный! Когда ты просыпаешься к жизни, все боги поют от радости… твоей силой они обладают бессмертием… (Агни), кто распростер себя надо всеми мирами, защитник бессмертия”  RV 6,7

Агни не только бессмертен, но и вездесущ: Агни в своей проявленной форме присутствует на всех трех уровнях бытия: небесах, воздухе и земле в виде солнца, света и пламени. В своей скрытой форме он описан в мифе о прятании Агни как “мои тела входят в разные места”, просматривая Веды можно найти обширный список мест, где можно найти эмбрионы Агни. Некоторые из них, такие как камни, дерево, растения и палочки для розжига, относятся напрямую к способам получения огня и его поддержания. Другие больше относятся к похожим на огонь качествам и силам, таким как сияние, быть полным жизни, присутствующим и в воде и в растениях и в животных и во всех существах. Агни наполняет собой всю вселенную как скрытый эмбрион роста и жизненной силы. Как пишет Раймундо Паниккар “Агни… один из самых общих символов реальности, который присутствует везде” (1977, p.325)

“Агни пропитывает собой небеса и землю, его формы разбросаны повсюду” RV 10,80
“Он (Агни) который эмбрион воды, эмбрион леса, эмбрион всех вещей которые движутся и не движутся” RV 1,70,2
“В растениях и травах, во всех существах я (Агни) нахожусь как эмбрион роста. Я оплодотворил все существа на земле и детей в женщинах следовательно” RV 10,183,3
“Ты (Агни) заполнил собой землю, небеса и воздух между ними и следуешь за всем в космосе как тень” RV 1,73,8
“Мы призываем к мудрецу священными строками, Агни Вайшнавара, вечно сияющий, превзошедший небеса и землю в величии. Он бог над нами и под нами”  RV 10,88,14.
Эта концепция Агни-огня в скрытой форме бессмертного и вездесущего приведена также и в Упанишадах написанных около 850-750 B.C. и позднее включенных в канон Вед. Авторы этих текстов используют это представления для пояснения через метафору доктрин единой сущности присущей всем вещам и бессмертности души несмотря на смерть:

“Свет который сияет ярче чем эти небеса, свет присутствующий везде и всюду, в высших мирах выше которых ничего нет – действительно это тот же свет что и в человеке. Есть способ услышать это – когда человек закрывает уши и слышит звук, шум огня” ChU 3.13.7-8

“В самом деле Брахма (бог который по мнению Упанишад вездесущ во вселенной) сияет когда пылает пламя и исчезает когда оно не пылает. Его свечение восходит к солнцу, дает жизнь ветру
Брахма сияет, когда видно солнце и исчезает когда солнца не видно. Его сияние передается луне, дает жизнь ветру (то же самое для Луны и молнии)
На самом деле все эти божественности, войдя в ветер не уничтожаются, когда они умирают (исчезают), на самом деле они снова появляются оттуда” KauU 2.12
В основных неканонических Упанишадах составленных как считается во времена Будды, аналогия еще более явная:
“Как огонь входит в мир
и становится похожим в каждой вещи на эту вещь
Так же и Внутренняя Душа всех вещей
присутствует в каждой вещи и похожа на эту вещь
Но все-таки она отдельная” KathU 2.2.9

“Как материальная форма огня
Когда скрытая в виде эмбриона
   не воспринимается
И тем не менее его тонкая форма
   не уничтожается
Но может быть снова захвачена
   топливом
Так на самом деле оба (индивидуальная душа, атман, и Брахма)
   захватываются телом
   с помощью (медитативного слова) АУМ
Делая тело одной палочкой для розжига
   и АУМ другой палочкой для розжига
Практикуя медитативное сосредоточение
   можно увидеть бога
   спрятанного” SvU 1.13-14

Еще один интереснейший момент в Ведической литературе это позитивные ассоциации в описаниях угасшего огня. Ведические гимны и ранние Упанишады рассматривают горящий огонь как позитивную силу, жизненную сущность вещей. С другой стороны,  многие тексты рассматривают спокойствие и неактивность угасшего огня как идеальную метафору для желанной цели души:

“К этому Богу, сияющему своим умом
прибегаю я, желающий освобождения,
   к нему, не состоящему из частей
   без деятельности
   спокойному,
   невозмутимому, незагрязненному
превосходному мосту к бессмертному,
как огонь у которого закончилось топливо” SvU 6.18-19

“Как огонь у которого закончилось топливо
   продолжает существовать (погасший) в своей основе
так и мысль потерявшая активность
   продолжает существовать в своей основе…
Потому что спокойствием мысли
Уничтожается
   хорошая и плохая карма
Со спокойной душой, оставаясь в Атмане
наслаждается человек
   непрекращающейся легкостью” MaiU 6.34

Произошла ли эта переоценка образа огня, а именно угасание стало рассматриваться как более предпочтительное чем горение, ранее чем появление Буддизма, была ли она следствием появления Буддизма или просто это произошло одновренменно точно неизвестно так как никаких точных датировок нет нигде в Упанишадах. В любом случае в обоих вариантах отношению к огню в Ведах образ погасшего огня не имел ассоциаций с полным прекращением существования. На самом деле он означал возвращение к вездесущему, бессмертному состоянию. Это привело некоторых ученых к предположению, что Будда, используя образ погасшего огня для описания цели достижению которой он учил, просто полностью заимствовал эту концепцию Вед и использовал ее в смысле последней из вышеприведенных цитат, а именно приятное пребывание спокойной души.
Но если мы посмотрим как на самом деле Будда использовал образ угасшего огня в своих учениях, мы обнаружим, что он использовал Ведическое представление скрытого огня в совершенно другом смысле: если скрытый огонь находится везде сразу, его нет ни в каком конкретном месте. Если огонь представлялся как всегда существующий во всем, он должен был быть так неточно определен, что не имеет никаких отличительных качеств, ничего такого, чем можно определить его. Таким образом, вместо использования сущности скрытого огня как образа бессмертия, Будда использует диффузное, неопределенное состояние погасшего огня как это понималось Ведантистами, для пояснения абсолютной неопределимости существа достигшего буддистской цели.

“Так же как неизвестно куда уходит пылающий жар
   после удара молота кузнеца
   постепенно остывающий
Так же и нет способа описать
   тех кто правильно освобожден
   пересекших поток
   чувственных удовольствий
   Тех кто достиг
   Незыблемого освобождения” Ud 8.10

“-Но Почтенный Готама (брамин, Агнивессана Ваччаготта обращается к Будде), монах, чей ум освобожден. Где он появляется снова?
-Появляется снова, Вачча, неприменимо
-В таком случае, Почтенный Готама, он не появляется снова.
-Не появляется снова, Вачча, неприменимо
-Не применимо ни “появляется” ни “не появляется”
-Не применимо “не появляется и не не появляется”
-Теперь почтенный Готама я запутался, ранее я понимал, а теперь не понимаю
-Конечно ты запутался, Вачча, конечно ты запутался. Глубокое, Вачча, это учение, -трудное для понимания, для реализации, спокойное, утонченное, за пределами представлений, тонкое, понимаемое мудрыми на опыте. Для имеющих другие взгляды, другие практики, другие идеи, другие цели, других учителей оно трудно для понимания. Сказав это, я буду спрашивать теперь тебя. Ответь из своего понимания. Как ты представляешь следующее, Вачча: если бы огонь горел перед тобой, знал бы ты “Этот огонь горит передо мной?”
- Да
И предположим кто-то спросил бы тебя, Вачча, “Этот огонь горящий перед тобой, он зависит от чего для своего горения?” Если бы тебя так спросили, что бы ты ответил?
- Я бы ответил: “Этот огонь горящий передо мной горит завися от травы и палок поддерживаемый ими”
- Если этот огонь горящий перед тобой потух,ты бы знал, что “Этот огонь горящий передо мной потух”
- Да
- И предположим кто-то спросил бы тебя, “Этот огонь потух перед тобой, в каком направлении он потух? Восток? Запад? Север? Юг? Если бы тебя так спросили, что бы ты ответил?
- Это не применимо, Почтенный Гаутама. Любой огонь горящий в зависимости от травы и палок, без поддержания, исчерпав свою поддержку и не найдя другой, классифируется просто как “ушедший” (nibbuto)
- Вот так же, Вачча, любая форма с помощью которой человек описывающий Татхагату мог бы его описать была отброшена Татхагатой, ее корень уничтожен, форма стала подобной обрубку пальмы, лишенная условий существования, не возникающая больше. Татхагата свободен от классификаций через формы, Вачча, он глубок, неограничен, трудновообразим, как море. “Появится снова” неприменимо,“Не появится снова” неприменимо,ни “появляется” ни “не появляется” не применимо,“не появляется и не не появляется” не применимо.

Любое чувство… любое ощущение… любое представление
Любое восприятие с помощью которой человек описывающий Татхагату мог бы его описать было отброшено Татхагатой. Татхагата свободен от классификаций через формы, Вачча, он глубок, неограничен, трудновообразим, как море” MН 72

Продолжение следует...
Записан
Так я слышал

Ассаджи

  • Администратор
  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 7293

Спасибо, прекрасно!
Записан

VladStulikov

  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6

Продолжение главы 1:

Таким образом существа достигшее нирваны нельзя описать никаким образом, потому что он отбросил все, с помощью чего его можно было бы описать. Эта концепция заявлена в еще более явном виде в паре диалогов, которые два неопытные монаха попытавшиеся описать состояние Татхагаты после смерти опрашиваются Сарипуттой и самим Буддой:

“Сарипутта: как ты считаешь друг Ямака: ты рассматриваешь формы как Татхагату?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: ты рассматриваешь ощущения как Татхагату?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: осознание?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: представления?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: восприятие?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: ты рассматриваешь Татхагату пребывающим в форме? Где-то вне формы? В ощущениях? Где-то вне  ощущений? В осознании? Где-то вне осознания? В представлениях? Где-то вне представлений? В восприятии? Где-то вне восприятий?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: ты рассматриваешь Татхагату как форму-ощущение-осознание-представление-восприятие?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: ты рассматриваешь Татхагату как что-то не имеющее формы-ощущения-осознания-представления-восприятия?
Ямака: нет, друг
Сарипутта: тогда друг Ямака, если ты не можешь определить Татхагату как истину или реальность даже в этой жизни, разве подобает тебе заявлять: “Как я пониманию учение Благословенного монах убравший загрязнения с распадом тела уничтожается, умирает и не существует после смерти?”
Ямака: “Ранее друг Сарипутта, я глупо придерживался этого злого воззрения. Но сейчас, услышавши твое объяснение учения я отбросил это злое воззрение и учение стало ясным для меня”
Сарипутта: “Тогда друг Ямака как ты ответил бы, если бы тебя спросили: достойный монах убравший загрязнения, каков он после распада тела, после смерти?”
Ямака: “Будучи спрошенным так я бы ответил: формы, ощущения, осознание, представления, восприятие непостоянны. То что непостоянно – неудовлетворительно. То что неудовлетворительно – остановилось и пришло к окончанию” SN 22.85

Будда задает ту же последовательность вопросов монаху Анурадхе, который, зная, что Татхагата после смерти не может быть описан в терминах существования, несуществования или обоих или ни тех ни других, попытался описать Татхагату другими терминами. После получения тех же ответов что и Ямаке дал Сарипутта, Будда делает заключение:

“-Таким образом, Анурадха, если ты не можешь указать на Татхагату как на истину или реальность даже в настоящей жизни, разве подобает тебе утверждать: Друг, Татхагата – превосходный человек, высший человек, обладатель превосходного достижения, описывается иначе как эти четыре утверждения – Татхагата существует после смерти, не существует после смерти, и существует и не существует после смерти, ни существует ни не существует после смерти”?
-Нет повелитель
-Очень хорошо Анурадха, и ранее и теперь Анурадха я описываю только неудовлетворительность и прекращение неудовлетворительности” SN 22.86

Таким образом, ни одна из четырех альтернатив – появление снова/существование, непоявление снова/несуществование, обе, и ни одна  не применимы к Татхагате после смерти, потому что даже сейчас пока он жив, нет способа определить или идентифицировать что есть Татхагата.
Для определения личности через содержимое ее ума, через такие вещи как ощущения, восприятия или представления, должен быть способ узнать что это за содержимое. Обычно, говорят сутты, это возможно сделать любым из двух когнитивных умений развиваемых медитаторами в медитации и которыми также обладают существа высших миров: способность знать где переродится живое существо после смерти и способность знать мысли других существ.
В обоих умениях это знание можно получить за счет того, что обычный ум существует в состоянии зависимости от своих объектов. Когда существо перерождается, его сознание в какой-то момент становится утвержденным, основанным: этот момент и воспринимается владеющим первым умением. Когда заурядный человек думает, ему нужен ментальный объект служащий опорой или поддержкой (arammana) для его мыслей: эта поддержка и воспринимается владеющим вторым умением. Ум существа достигшего нирваны, напротив, свободен от любых зависимостей и не обладаем ничем, что бы мог воспринимать владеющий любым из этих умений:

“- И тогда Благословенный пошел вместе с большой группой монахов к Черной Скале на склоне Исигили. Издалека он увидел преп. Ваккали лежащего мертвым на ложе. В это же время дымка, затемнение двигалась на восток, на запад, на север, на юг, выше, ниже,  в разных направлениях. Благословенный сказал: монахи, вы заметили эту дымку, это затемнение?
- Да повелитель
- Это Мара, Злой. Он ищет сознание Ваккали, “Где же сознание Вакккали утверждено, ” Но монахи, через неутвержденное сознание Ваккали достиг окончательной нирваны” SN 22.87

(Будда описывает медитативное состояние человека достигшего нирваны и испытывающего предвкушение ниббаны после смерти, пока еще жив. Мы обсудим природу этого медитативного состояния позже. Здесь, впрочем, интересующий нас момент в том, как этот человек выглядит для тех, кто обычно способен видеть напрямую ум другого человека)

“Бывает так, Сандха, что для благородного человека восприятие земли по отношению к земле прекратило существовать, восприятие воды по отношению к воде прекратило существовать, восприятие огня по отношению к огню прекратило существовать, восприятие воздуха по отношению к воздуху прекратило существовать, восприятие сферы бесконечности пространства по отношению к сфере бесконечного пространства...восприятие сферы бесконечности сознания по отношению к сфере бесконечного сознания...восприятие сферы отсутствия всего по отношению к сфере  отсутствия всего... восприятие сферы не-восприятия и не невосприятия по отношению к сфере  не-восприятия и не невосприятия, восприятие этого мира по отношению к этому миру...следующего мира по отношению к следующему миру.. и все что видится, слышится, ощущается, воспринимается, достигается, ищется, рассматривается умом: восприятие даже по отношению к этому прекращается.
Сосредоточенность такого благородного человека не зависит ни от земли, воды, огня, ветра, сферы бесконечности пространства, сферы бесконечности сознания, сферы отсутствия всего, сферы не-восприятия и не невосприятия, этого мира, следующего мира, ни от ничего из того видится, слышится, ощущается, воспринимается, достигается, ищется, рассматривается умом – и все-таки такая сосредоточенность существует. И этого благородного человека, сосредоточенного таким образом, боги включая и Индру, Брахму, и вся их свита, приветствуют еще издалека:
Уважение тебе, благородный
Уважение тебе, высший человек
Тебя мы не можем познать прямым знанием
Даже используя то, с помощью чего ты сосредоточился” AN 11.10

То есть ум достигший нирваны невозможно познать или описать со стороны, потому что он полностью свободен от зависимостей, не зависит ни от какой поддержки, ни от какого объекта в нем, через которые можно было бы познать его. В этом контексте важен диалог в котором брахман Упасива спрашивает Будду о человеке достигшем нирваны:

“- Всевидящий, если оставаться в таком состоянии постоянно, на протяжении многих лет, и в момент смерти достигнуть освобождения, останется ли восприятие или оно прекратится?
- Также как пламя задутое ветром, Упасива” сказал Благословенный “освобождается и больше не называется пламенем, так и мудрец освобожденный уже при жизни больше не называется мудрецом
- Когда так освобожденный умирает, он прекращает существовать или существует вечно? Объясни мне точно, мудрец, как ты это понимаешь?
- Тот кто достиг конца, не имеет критериев с помощью которых кто-то мог бы сказать это – для него их не существует. Когда исчезают все феномены исчезают и все критерии определения их” SN 5.7

Важный термин в последней строке pamana “критерий”. Это перегруженный значениями термин использующийся и в философском и в житейском смыслах. В философских дискурсах он обозначает инструменты познания или стандарты используемые для проверки истинности утверждения или объекта. И во времена Будды и позже различные философские школы часто обсуждали природу и роль таких критериев. Упанишады Майтри содержат такое утверждение:

“Из-за своей точности это (прохождение солнца через Зодиак) является критерием времени. Потому что без критериев невозможно определить рассматриваемые объекты”  MaiU 6.14

Таким образом, когда ум отбросил все феномены, не остается способов или критериев с помощью которых можно познать или сказать что-либо определенное о нем. Все это весьма очевидно. Но эта строка также говорит что цель нельзя описать также изнутри, то есть также и для человека испытывающим это. Во-первых эта строка дается в ответ на вопрос Упасивы описать нирвану как сам Будда знает ее. Во-вторых эта строка “для него их не существует” может означать не только то, что человек испытывающий нирвану не может дать никаких критериев другим людям, для того чтобы они описали его, но и что этот опыт не дает никаких внутренних критериев, чтобы описать его. И как мы заметили ранее, внешний критерий с помощью которого можно было бы описать человека, определяется в точности тем, что внутри ума этого человека. Таким образом, для человека испытывающего нирвану, не было бы вообще никакого способа узнать есть ли или нет этого человек. В таком случае есть просто опыт себя и внутри себя.
Вот здесь вступает в игру житейское значение слова pamana – как предел или измерение. Это значение восходит еще к Ведическим гимнам. В них процесс измерения рассматривается как основная составляющая процесса сотворения (или строительства, строить дом) Вселенной. В одном из гимнов Ригведы (X.129), к примеру, сотворение разума следует за появлением горизонтального разделения или черты отделяющей мужчин от женщин (небеса от земли). От этой измерительной линии строится далее вся вселенная. Следовательно сказать, что не существует критериев, измерений, пределов для человека достигшего нирваны означает что опыт этого человека совершенно свободен от базовых восприятий и различений которые лежат в основе нашего знания о вселенной. И слово “свободный” - одно из немногих слов использовавшихся Буддой в прямом смысле для описания ума достигшего нирваны – таким образом несет два значения: свободный от зависимостей, как мы уже видели, и свободный от ограничений и разделений, даже на самом абстрактном и тонком уровне
Еще одно прочтение этой строки имеющей дело с безграничностью и невозможностью описания цели для человека ее достигшего поддерживается несколькими другими цитатами из Палийского Канона ссылающимися конкретно на внутреннее ощущение нирваны:

“Сознание неутвержденное нигде, бесконечное
   светящееся везде
Здесь вода, земля, огонь и воздух не имеют поддержки
Здесь длинное и короткое
   грубое и утонченное
   чистое и загрязненное
   имя и форма
приходят к завершению
С прекращением (чувственного) восприятия
все они здесь приходят к завершению”  DN 11

“Есть монахи сфера, где ни земли ни воды ни огня ни воздуха ни сферы бесконечности пространства ни сферы бесконечности сознания ни сферы отсутствия всего ни сферы не восприятия и не невосприятия, ни этого мира, ни следующего мира, ни солнца ни луны. И там, я говорю, нет рождения, нет длительности, нет прекращения, нет исчезновения, нет возникновения, без поддержки, без основы, без опоры. Это и только это есть конец страдания”  Ud 8.1

“Где вода, земля, огонь и воздух не имеют опоры
   Где звезды не сияют
   где солнца не видно
   Где луна не восходит
   темно везде
И когда брамин, мудрец через свою мудрость
познал это сам
тогда он свободен
   от формы и бесформенности
   от наслаждения и боли” Ud 1.10

“Сознание неутвержденное нигде, бесконечное, светящееся везде, не испытывается через твердость земли, жидкость воды, свет огня, движение воздуха, святость дэв... через всеобщность Всего” MN 49

Фраза “всеобщность Всего” лучше всего может быть понята если прочитать вот эти отрывки:

“Что такое Все? Просто глаз и формы, ухо и звуки, нос и запахи, язык и вкусы, тело и тактильные ощущения, ум и представления. Это монахи обозначается Все. Кто бы ни сказал: отвергая это Все, я опишу другое, если бы попросили его обосновать свои заявления, он бы не смог объяснить, и более того, опечалился бы. Почему? Потому что это вне досягаемости” SN 35.23

Если шесть чувств и их объекты (иногда называемые шестью сферами контакта) составляют Все, есть ли что-то еще за пределами этого Всего?

“-Махакоттхита: с безостаточным прекращением и затуханием шести сфер контакта (зрение, слух, запах, вкус и мышление) может ли так статься что есть что-то еще?
-Сарипутта: не говори так, мой друг
-Махакоттхита: с безостаточным прекращением и затуханием шести сфер контакта (зрение, слух, запах, вкус и мышление) может ли так статься что нет ничего больше?
-Сарипутта: не говори так, мой друг
-Махакоттхита: .. может ли так статься что и есть что-то еще и нет ничего больше?
-Сарипутта: не говори так, мой друг
-Махакоттхита: .. может ли так статься что ни и есть что-то еще и ни нет ничего больше?
-Сарипутта: не говори так, мой друг
-Махакоттхита: будучи спрошенным... может ли так статься что есть что-то еще, ты сказал не говори так, мой друг, будучи спрошенным...  может ли так статься что нет ничего больше, ты сказал не говори так, мой друг, будучи спрошенным...  может ли так статься что и есть что-то еще и нет ничего больше, ты сказал не говори так, мой друг, будучи спрошенным...  может ли так статься что ни и есть что-то еще и ни нет ничего больше , ты сказал не говори так, мой друг. Как понимать эти твое заявление?
-Сарипутта: спрашивая... может ли так статься что есть что-то еще...  может ли так статься что нет ничего больше...  может ли так статься что и есть что-то еще и нет ничего больше,   может ли так статься что ни и есть что-то еще и ни нет ничего больше ты объективируешь необъективируемое. На самом деле объективировать можно только то, на сколько действуют шесть сфер контакта. Насколько далеко можно объективировать настолько и действуют шесть сфер контакта. С безостаточным прекращением и остановкой шести сфер контакта приходит и остановка, успокоение объективизации” AN 4.173

Сфера необъективизации, хотя и не может быть описана, может быть испытана напрямую на опыте:

"Монахи, эта сфера должна быть понята на опыте, где глаз (зрение) прекращается и восприятие (обозначение) формы исчезает. Эта сфера должна быть понята на опыте где ухо прекращается и восприятие звука прекращается… где нос останавливается и восприятие запаха затухает… где язык останаливается и восприятие вкуса затухает… где тело останавливается и восприятие тактильных ощущений исчезает… где ум останавливается и восприятие идей-феноменов исчезает: следует понять на опыте эту сферу” SN 35.116

Этот опыт нирваны – абсолютно неограниченной свободы, вне классификаций и исключающей все прочее обозначается  элементом ниббаны без остатка “топлива” (anupādisesa-nibbāna-dhātu).
Это один из двух способов испытать опыт ниббаны, различие между имя выражается следующим образом:

“Монахи, есть две формы элемента ниббаны. Какие два? Элемент ниббаны с остатком топлива и элемент ниббаны без остатка топлива.
И что такое элемент ниббаны с остатком топлива? Бывает так что монах – арахант, чьи загрязнения устранены, который достиг завершения, выполнил задачу, снял груз, достиг истинной цели, уничтожил жажду становления и освободился через правильное понимание. Его пять видов чувств остаются и поэтому он испытывает приятное и неприятное, и чувствителен к удовольствию и боли. Его прекращение жажды, гнева и заблуждения называются элементом ниббаны с остатком топлива
И что такое элемент ниббаны без остатка топлива? Бывает так что монах – арахант… освобожденный... через правильное понимание. Для него все что чувствуется, при отсутствии наслаждения в этом, прямо здесь и остынет. Это называется элемент ниббаны без остатка топлива” Iti 44

Фраза описывающая ощущения как “прямо здесь и остынут” это идиома описывающая смерть того, кто достиг нирваны. Строчка следующая за этим фрагментом прямо поясняет, что имеется ввиду здесь:

“Эти два провозглашены
   тем кто видит
свойства ниббаны, тем кто независим
   тем кто Таков
Одно свойство, здесь в этой жизни
с остатком топлива
   от окончания (страдания)
   пути к пребыванию
и другое без остатка топлива
   после этой жизни
в которой пребывания
полностью останавливаются.
Те, кто испытал это несотворенное состояние,
их умы освобождены
через конец страдания
   пути к пребыванию.
Они, постигшие суть учения
   находящие удовольствие в прекращении
отбросили все пребывания
   они - Таковы” Iti 44

Эти строки старейшины Удайна предлагают притчу для иллюстрации разницы между двумя элементами ниббаны:

«Большой пылающий огонь
   без поддержки угасает
и хотя его угли остаются
   говорят что он угас
Поясняя смысл
   этот образ используется понимающими
Великие Наги поймут
   Этот Нага как учил Нага
свободен от страсти
   свободен от ненависти
      свободен от заблуждения
         без загрязнений.
Его тело отброшено, этот Нага
   полностью угаснет
      без загрязнений» Thag 15.2

Здесь преп. Удайн сравнивает элемент ниббаны с остатком топлива – состояние абсолютной свободы от страстей, отвращения и заблуждения – с огнем, чьи языки пламени угасают, но угли все еще тлеют. Хотя он не доводит аналогию до конца, кажется, что он подразумевает, что элемент ниббаны без остатка топлива – когда Достойный отбрасывает свое тело в момент смерти – он как огонь, который настолько полностью погас, что и угли остыли.

Таким образом, опыт полной и окончательной свободы обсуждаемый нами - это опыт ниббаны после смерти. Существуют, однако, состояния сосредоточения которые позволяют испытать этот опыт уже в этой жизни и которые позволили Будде сказать, что он учил той цели, которую сам испытал напрямую.

“Ананда: каким образом, уважаемый, мог бы монах достичь концентрации такой силы, что он не имел бы восприятия земли по отношению к земле, ни воды по отношению к воде, ни огня.. воздуха...сферы бесконечности пространства... сферы бесконечности сознания...сферы отсутствия всего...сферы ни восприятия и ни не восприятия...этого мира...следующего мира по отношению к следующему миру и все-таки восприятие бы сохранялось?
Будда: бывает так, Ананда, что он воспринимает вот так: Это покой, это превосходное – отпускание всех представлений, отпускание всего что имеется, прекращение жажды, остановка, ниббана” AN 10.6

(Ананда задает тот же вопрос Сарипутте, который отвечает что он сам имеет опыт такой концентрации):

“Ананда: но где было твое восприятие в тот момент?
Сарипутта: остановка бывания – ниббана – остановка становления – ниббана. Одно восприятие возникло во мне в тот момент, когда другое восприятие прекратилось. Подобно пылающему огню, в котором новый язык пламени возникает, когда останавливается предыдущий, также и здесь: Прекращение становления – ниббана – прекращение становления – ниббана. Другое восприятие возникло во мне когда предыдущее прекратилось. Я был в сознании в тот момент, когда “прекращение становления – ниббана” AN 10.7

«Ананда: удивительно, мой друг, чудесно как Благословенный достиг и узнал возможность очищения существ… и познал ниббану напрямую, где и глаз есть, и формы есть, но в то же время человек не будет чувствовать эту сферу, где ухо будет и звуки… где нос будет и запахи… где язык будет и вкусы.. где тело будет и тактильные ощущения.. и в то же время человек не будет ощущать эту сферу.
Удайин: Тот кто не будет ощущать эту сферу, он будет способен воспринимать или нет?
Ананда: … воспринимать
Удайин… воспринимать что?
Ананда: бывает так, что полностью превзойдя восприятие формы и полностью уничтожив восприятие сопротивления, и не обращая внимание на восприятие различий (воспринимая) “бесконечное пространство” человек остается в сфере бесконечного пространства. Воспринимающий таким образом, он не чувствителен к этой сфере.
Далее бывает так,  что полностью превзойдя сферу бесконечного пространства (воспринимая) “бесконечное сознание” человек остается в сфере бесконечного сознания. Воспринимающий таким образом, он не чувствителен к этой сфере.
Далее бывает так,  что полностью превзойдя сферу бесконечного сознания (воспринимая) “бесконечное ничто” человек остается в сфере бесконечного ничто. Воспринимающий таким образом, он не чувствителен к этой сфере.
Один раз друг, я был в Сакете в оленьем загоне в Черном Лесу и монахиня Джатила Бхагика подошел ко мне, подошедши поклонился и стал рядом. Пока он стоял он спросил меня “Преп. Ананда, такое сосредоточение, в котором нет изменений ни в какую сторону, и которое не удерживается насильно, и будучи свободным оно стабильно, будучи стабильным оно хорошо: это сосредоточение как сказано Благословенным является плодом чего?”
И я ответил ей: такое сосредоточение было сказано Благородным является плодом понимания (знания полного пробуждения). Воспринимающий таким образом человек, друг, не чувствителен к той сфере»  AN 9.37

В этом экстраординарном состоянии ментального спокойствия – не принужденном, не насильном, без подавления и блокировок – ниббана в этой жизни испытывается как свобода от всех восприятий, имеющих дело с шестью чувственными сферами контакта и сферами медитативного сосредоточения. И хотя человек остается в сознании, и эти сферы присутствуют, он не взаимодействует с ними.
На уровне обычного сенсорного опыта, однако, ниббана в этой жизни испытывается Достойным как исчезновение страсти, ненависти и заблуждения. Это подразумевает что эти три состояния аналогичны огню, и как мы видели во Введении, они прямо называются огнями в различных местах Канона. На поверхностном уровне образ страсти и гнева как огней едва ли требует пояснений, но чтобы полностью понять глубину аналогий которые Канон проводит между огнем с одной стороны и  страстью, гневом и заблуждением с другой, мы сначала должны ознакомиться со специфически Буддистскими взглядами содержащимися в Каноне.

Конец главы 1.
Записан
Так я слышал

manussa

  • Содружество
  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 180

Огромное спасибо!
Записан

VladStulikov

  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6

Вам спасибо, что читаете!

Глава 2

Хотя составители Палийского Канона не преподавали физику, тем не менее в Каноне часто можно встретить места, использующие поведение физической вселенной, притчами или примерами иллюстрирующие положения учения. Некоторые такие места обсуждают вопросы тепла, движения, метеорологии, этиологии болезней и так далее достаточно детально чтобы убедиться в наличии общей теории объясняющей их. Эта теория основана на концепции “дхату” - элемента или потенциала. Физические свойства представленные в этой теории это четыре элемента: земля (твердость), жидкость, тепло и ветер (движение). Три из них - жидкость, тепло и воздух потенциально активны. Когда они усиливаются, возбуждаются или провоцируются (пали термин для этого «пакупатти», также используется на психологическом уровне, где означает раздраженный или расстроенный) они действуют как силы обусловливающие явления природы. Огонь, к примеру, говорят, что начинается, когда свойство или элемент тепла спровоцирован, возбужден.

"Случается так, что внешний элемент огня провоцируется и пожирает деревню, город и затем перейдя на край зеленой области, край дороги, край скалистой местности, берег или во влажную область, где потухает из-за недостатка топлива" MN 28

Как только огонь спровоцирован, он нуждается в “упадана” - переводится как “топливо” для продолжения горения. Упадана имеет и другие значения кроме “топливо”, хотя одно из них это питание поддерживающее жизнь и здоровье деревьев – и как мы увидим далее ветер также работает как упадана для огня. Таким образом “поддержка, питание” было бы более точным переводом для “упадана”.

«- Как ты себе это представляешь, молодой человек: какой огонь был бы более ярким, светящимися и слепящим — тот который горел бы в зависимости о поддержания травой и ветками или тот который горел бы в зависимости от отсутствия поддержания травой и ветками?
- Если бы было возможно, Готама, огню гореть в зависимости от отсутствия поддержания травой и ветками, такой огонь был бы  более ярким, светящимися и слепящим.
Это невозможно, молодой человек, не бывает такого чтобы огонь смог бы гореть в зависимости от отсутствия поддержания травой и ветками, если только не использовать психические силы»  MN 99

«- Также как огонь, Вачча, горит при наличии поддержки, и не горит без поддержки, также и я объявляю перерождение того, у кого есть поддержка, но не того у кого нет поддержки.
-  Но почтенный Готама, в тот момент когда пламя сносится ветром и переносится на большое расстояние, какая поддержка у него в тот момент?
- Вачча, когда  пламя сносится ветром и переносится на большое расстояние, я говорю что поддерживается воздухом. Воздух, Вачча, его поддержка в это время.
- И в тот момент, когда существо оставляет свое тело и не обрело еще другое тело, что тогда поддерживает его?
- На самом деле, Вачча,  когда существо оставляет свое тело и не обрело еще другое тело, я говорю что он поддерживается жаждой. Жажда, Вачча, его поддержка в это время»  SN 44.9

Еще одно значения для «упадана» это «прикрепление», что символизирует как дерево цепляется к почве которая обеспечивает его поддержку так и огонь прикрепляется к топливу. Таким образом фрагмент выше можно было прочитать и так: «огонь горит через прикрепление и не без прикрепления» - характеристика огня которая наблюдалась и в других древних традициях Азии, например также в китайской Книге Перемен.
Цепляющаяся природа огня отражена во множестве других идиом используемых в Палийском Каноне для описания его действия. Например загоревшийся объект говорят что «зацеплен» или «зацепился». Прикрепление — двунаправленный процесс.

«Также как кости или сухожилия будучи брошенными в огонь не загораются (буквально «зацепляются» или «зацеплены»), но остаются отдельно, отброшены и не втянуты, так же и сердце монаха, часто проводящего время в созерцании отталкивающего не зацепляется к (мысли) о сексе, остается отдельно, отброшено и не втянуто и остается полностью безразличным или отталкивается» AN 7.46

Вторая характеристика прикрепления это то, что огонь прикреплением к чему либо, становится связанным отражена в еще одной идиоме Палийского Канона: когда он оставляет топливо к которому был прикреплен, говорят что он освобождается:

«Также как огонь… после того как он освобожден от кучи веток или кучи травы сжигает любые виды зданий, даже защищенные от ветра, также и все опасности появляющиеся, появляются от глупцов, не от мудрецов. Все несчастья...все проблемы появляющиеся, появляются от глупцов, не от мудрецов» MN 115

Понятие об огне который связан пока горит, нашло отражение и в строках Светасватара Упанишады процитированной ранее, которая описывает огонь как «захваченный», когда возникает от трения палочек. По-видимому Буддисты не были одиноки в то время в видении привязанности и связанности когда они смотрели на горящий огонь. И это представление обусловило то, как Буддистская поэзия объединяла образы угасшего огня и идею свободы:

«Как угасший огонь было освобождение ума» DN 16
«Как пламя побежденное силой ветра...
так и мудрец свободен от ментальной активности...»  Sn 5.6

Подведем итог: образ угасшего огня не нес коннотаций уничтожения для ранних буддистов. Вместо этого, для аналогий ум-огонь использовались следующие свойства огня: огонь когда горит, находится в состоянии возбуждения, зависимости, цепляния и связанности — будучи и цепляющимся и зацепленным для своего поддержания. Угасший, он становится спокойным, независимым, неопределимым и свободным: он отпустил свою поддержку и освобожден.

Этот же самый набор образов, примененный к работе ума, часто встречается в суттах Канона описывающих достижение нирваны:

«Тот кто привязан — он не освобожден. Тот кто непривязан — освобожден. Пока сознание, стоя (оставаясь) зацепленным к форме, поддерживаемое формой (как своим объектом), укреплено на форме, орошаемое удовольствиями, оно будет расти, увеличиваться и разрастаться. Пока сознание, стоя (оставаясь) зацепленным к чувствам... восприятию… конструированию... оно будет расти, увеличиваться и разрастаться. Если кто-то сказал бы: я опишу приход, пребывание, уход, возникновение, рост, увеличение и разрастание сознания отдельно от формы, чувств, восприятия и конструирования, это было бы невозможно.
Если монах отбрасывает влечение к элементу формы, чувства, восприятия, конструирования, сознания, тогда из-за этого отбрасывания страсти, поддержка отрезана, и нет больше основы для сознания. Сознание, не утвержденное нигде, не разрастающееся, не совершающее никакой функции, освобождено. Из-за этого освобождения оно спокойно. Из-за спокойствия оно удовлетворено. Будучи удовлетворенным, оно не возбуждено. Будучи невозбужденным он (монах) полностью «ниббанизирован» прямо там. Он различает что «Рождения окончены, святая жизнь прожита, дело сделано. Ничего не осталось больше для этого мира»  SN 22.53

С такой последовательностью событий — спокойствие, независимость, непривязанность — ассоциированной с угасшим огнем и достижением цели, кажется что из всех этимологий предлагаемый для термина «нирвана», самое близкое по смыслу к оригинальным коннотациям это процитированное Буддхагосой в Пути Очищения (VIII, 247). В этой работе он рассматривает это слово как производное от негативной приставки «нир» плюс «вана» или «связывание». «Освобождающее». Современные ученые привыкли критиковать эту этимологию как выдуманную, и предпочитают такие гипотезы как «задутый», «не дующий» и «скрывающий». Но хотя и эти гипотезы могут иметь смысл в контексте современных Западных представлений об огне, они едва ли могут иметь отношение к тому, как ниббана использована в Каноне. Свобода, с другой стороны, намного более подходяще. Это центральное понятие и в контексте древнеиндийских теорий о огне и в психологическом контексте достижения цели: «Не возбужденный, он полностью освобожден прямо здесь»

Таким образом, «Освобождающее» было бы самым близким эквивалентном в английском для слова ниббана. Какого рода освобождающее? Мы уже немного обсудили это — освобождение от зависимости и ограничений, от возбуждения и смерти — но оказывается что ниббана это не единственный термин, позаимствованный Буддой из природы огня для описания работы ума. Еще один - «упадана» и исследование того, как оно применяется к уму поможет показать что же освобождается в уме и как.

Конец главы 2
Записан
Так я слышал

VladStulikov

  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6

Глава 3

Термин «упадана» в приложении к уму имеет два смысла: «цепляние» и «поддержка». С одной стороны он относится и к умственном цеплянию и к объекту цепляния, с другой стороны и к процессу умственного цепляния и к поддержанию. Тут, конечно, возникает вопрос «Поддержка для чего?» В описании взаимозависимого возникновения упадана формирует условие для пребывания в этом мире и через пребывание для рождения, старения, смерти и для всей массы страдания и напряжения. Таким образом ответ: «поддержка пребывания в этом мире» и сопутствующих ему страданий.

«Также как если бы пылал огромный огонь..двадцать...тридцать повозок дров горели бы, и еще бы в него кто-то подбрасывал регулярно сухую траву, навоз и сухие ветки, и тогда бы огонь о котором так заботятся и поддерживают горел бы долго-долго, также, монахи, в том, кто постоянно думает о привлекательности феноменов, дающих поддержку (букв. легкогорючих феноменов), появляется жажда, от жажды появляется поддержка, от поддержки появляется пребывание в этом мире, от пребывания появляется рождение, от рождения появляется старение, болезни и смерть, тоска, плач, боль. Вот это происхождение всего этого страдания и неудовлетворенности.
Также как если бы пылал огромный огонь… и никто бы в него не подбрасывал регулярно сухую траву, навоз и сухие ветки, и тогда бы огонь исчерпав поддержку, и не имея другой потух бы без ухода, также, монахи, в том, кто постоянно думает о недостатках феноменов, дающих поддержку (букв. легковоспламеняющихся феноменов), прекращается жажда, от прекращения жажды прекращается поддержка, от прекращения поддержки прекращается пребывание в этом мире... старение, болезни и смерть, тоска, плач, боль. Вот это и есть прекращение всего этого страдания и неудовлетворенности»  SN 12.52

Будда разграничивал феномены обеспечивающие поддержку и саму поддержку.

«И что такое, монахи, феномены которые обеспечивают поддержку? И что есть поддержка? Форма, монахи - это феномен, обеспечивающий поддержку. Любое желание или страсть относящиеся к форме есть поддержка, чувства, восприятия, представления, осознание - есть феномены обеспечивающие поддержку, любое желание или страсть по отношению к ним есть поддержка по отношению к ним»  SN 22.121

Таким образом страсть и желание представляют собой одновременно и действие обретения поддержки и саму поддержку, в то же время форма, чувства, восприятия, представления, осознание просто предоставляют возможность им возникнуть.
Можно перевести этот фрагмент как описывающий различие между феноменом к которому возможно цепляние и самим цеплянием.

«И что такое, монахи, феномены которые обеспечивают цепляние? И что есть цепляние? Форма, монахи это феномен обеспечивающий цепляние. Любое желание или страсть относящиеся к форме есть цепляние, чувства, восприятия, представления, осознание есть феномены обеспечивающие цепляние, любое желание или страсть относящиеся к ним есть цепляние к ним»  SN 22.121

В этом случае страсть и желание выступают и как процесс цепляния и объект цепляния, в то время как форма, чувство и все остальное просто обеспечивают возможность для них случиться.
И все-таки эти две стороны различия так близко взаимосвязаны, что они едва ли различны вообще.

«Висакха: так ли это, что поддержка-цепляние это то же самое что и пять групп цепляния-поддержки? Или это разные вещи?
Сестра Дхаммадинна:  ни поддержка-цепляние есть то же самое что пять групп цепляния-поддержки ни не то же самое. Где есть любые желание и страсть по отношению к пяти группам поддержки-цепляния, там есть и поддержка-цепляние» MN 44

(использование термина «группа» (кхандха) здесь может иметь отношение к образу огня, так как кхандха также означает и ствол дерева)

Страсть и желание к этим пяти группам может принимать одну из четырех форм:

«Монахи, есть четыре (вида) поддержки пребывания в этом мире. Какие четыре? Чувственность - это вид поддержки, взгляды — это вид поддержки, обычаи и традиции — это вид поддержки, взгляды на личность — это вид поддержки»  MN 11

Эти четыре вида поддержки упомянуты во многих суттах Канона, описывающих достижение цели. Так как они тесно связаны с идеей ниббаны (они представляют собой путы, которые перерезаются при освобождении ума), то каждая из них стоит отдельного детального рассмотрения.

Первый вид, чувственность. Будда рекомендовал ослаблять привязанность к чувственности, не потому что чувственность каким либо образом порочна, но потому, что привязанность сама по себе опасна: и в смысле боли испытываемой, когда долгожданное удовольствие в конце-концов заканчивается, и в смысле плохого влияния которое такие привязанности оказывают на действия человека — и таким образом на его или ее будущее состояние.

«Есть причина, монахи, по которой мысли направляются к чувственности, это не без причины. И что значит, монахи, что есть причина, монахи, по которой мысли направляются к чувственности, не без причины? В зависимости от элемента чувственности появляется восприятие чувственности. В зависимости от восприятия  чувственности возникает стремление к чувственности...желание чувственности...страсть к чувственности...поиск чувственности. Ища чувственности, монахи, не обученный заурядный человек ведет себя неправильно в трех смыслах: телом, речью и умом…
Это как если бы человек бросил бы горящее полено в сухие заросли травы и не затушил бы быстро его руками и ногами, и тогда все животные жившие в этой траве и кустах погибли бы и пострадали, так же, монахи, и любой отшельник или брамин который не потушит быстро, не отбросит, не откажется, не уничтожит, не разрушит неумелые восприятия в момент когда они возникли, будет пребывать в страдании в настоящей жизни — будучи в опасности, в отчаянии и в лихорадке — и после распада тела, после смерти, может ожидать плохого перерождения» SN 14.12

Конечно глупо отрицать, что чувственность дает некоторую форму счастья, но это счастье следует взвесить по сравнению с большими проблемами и неприятностями которые она может принести.

«В чем привлекательность чувственности? Есть, монахи, пять видов чувственности. Какие пять? Формы воспринимаемые глазом — приятные, завлекающие, чарующие, провоцирующие желание. Звуки воспринимаемые ухом...Запахи воспринимаемые носом...Вкусы ощущаемые языком...Тактильные ощущения воспринимаемые телом - приятные, завлекающие, чарующие, провоцирующие желание. И так какое бы удовольствие или радость не возникали в зависимости от этих пяти видов, все это и есть привлекательность чувственности.
И в чем проблема в чувственности? Бывает так, что из-за работы которой человек зарабатывает на жизнь — будь то инспекции или счетоводство или расчеты или пахота или торговля скотом или стрельба из лука или служба королю или еще любое занятие — он страдает от холода, жары, его достают комары и мухи, солнце, ветер и ползучие твари, он умирает от голода и жажды.
И вот эти недостатки чувственности, эта масса страданий видимая здесь и сейчас имеет причиной чувственность, чувственность источник ее, чувственность причина ее, причина просто чувственность.
Если человек не обретает никакого богатства в результате труда, стараний и усилий, он сожалеет, страдает, плачет, бьет себя в грудь, приходит в отчаяние: Моя работа напрасна, мои усилия бесплодны! И это тоже недостаток в случае чувственности, эта масса страданий видимая здесь и сейчас имеет чувственность своей причиной...
Если этот человек обретает богатство в результате труда стараний и усилий, он испытывает боль и разочарование защищая его: Как бы так сделать чтобы ни короли ни воры не завладели моей собственностью, и огонь не уничтожил бы ее, и вода не залила бы ее, ни ненавидимые наследники ни завладели бы ей? И таким образом он охраняет и сторожит свою собственность, но и короли и воры завладевают его собственностью, и огонь уничтожает ее, и вода заливает ее и ненавидимые наследники завладевают ей. И тогда он сожалеет, страдает, плачет, бьет себя в грудь и приходит в отчаяние: Что было моим перестало быть моим! И это тоже недостаток в случае чувственности, эта масса страданий видимая здесь и сейчас имеет чувственность своей причиной…
Далее, из-за чувственности как причины, чувственности как источника, просто из-за чувственности короли ссорятся с королями, знать со знатью, брамины с браминами, домохозяева с домохозяевами, матери с детьми, дети с матерями, отцы с детьми, дети с отцами, братья с братьями, сестры с сестрами, братья с сестрами, сестры с братьями, друзья с друзьями. И далее в своих ссорах, перебранках и раздорах они атакуют друг друга кулаками или комками грязи или палками, ножом, и причиняют боль и смерть. И это тоже недостаток в случае чувственности, эта масса страданий видимая здесь и сейчас имеет чувственность своей причиной…
Далее, из-за чувственности как причины, чувственности как источника, просто из-за чувственности люди вооружаются мечами и щитами, одевают доспехи и бросаются в сражения в двойном строю пока стрелы и копья летают и сверкают мечи, и они ранят друг друга стрелами и копьями и им отрубают головы мечами и они встречают боль и смерть. И это тоже недостаток в случае чувственности, эта масса страданий видимая здесь и сейчас имеет чувственность своей причиной…
Далее, из-за чувственности как причины, чувственности как источника, просто из-за чувственности люди  вооружаются мечами и щитами, одевают доспехи и атакуют неприступные бастионы пока стрелы и копья летают и сверкают мечи, и их обливают кипящим навозом и раздавливают тяжестями и им отрубают головы мечами и они встречают боль и смерть. И это тоже недостаток в случае чувственности, эта масса страданий видимая здесь и сейчас имеет чувственность своей причиной…» MN 13

Сестра Сумедха своему жениху:

«Перед лицом Бессмертного
Чего стоят твои чувственные удовольствия?

Ведь все удовольствия чувственности
   горящие, кипящие
   возбужденные, тлеющие
Пылающий пучок травы
   который ты держишь в руке:

Те кто отпускают
   не обжигаются
чувственность подобна горящей ветке
   она обжигает
   Тех кто
   не отпускает» Thig 16.1

Даже более благопристойные эмоции происходящие из чувственных соблазнов — такие как любовь и преданность — в конце концов ведут к страданию и неудовлетворительности когда приходится неизбежно расставаться с человеком которого любишь.

«В это же время в Саваттхи был один человек чья жена умерла. Из-за ее смерти он сошел с ума от горя, был вне себя и, бродя по улицам и перекресткам, бывало спрашивал каждого: Вы видели мою жену? Вы видели мою жену? Из этого можно понять как из-за близких людей, близким людям приходят тоска и плач, боль, отчаяние и горести.
В это же время в Саваттхи была жена, которая ушла в дом ее родственников. Ее родственники, рассорившие ее с ее мужем, хотели найти ей другого мужа против ее воли. И она сказала своему мужу: Эти мои родственники, рассорившие нас, хотят отдать меня замуж против моей воли. И тогда он убил и ее и себя думая: После смерти мы будем вместе. Из этого можно понять как из-за близких людей, близким людям приходят тоска и плач, боль, отчаяние и горести» MN 87

«Как Вы понимаете это, монахи: что больше — слез которые вы пролили, пока вы перерождались и блуждали по мирам все это долгое время — плача и рыдая от неприятного и от того, что нет приятного, или воды во всех океанах мира? Слез конечно же больше. Почему так? Из непостижимого начала, монахи, идут перерождения. Начальную точку не увидеть, и существа невежественные и скованные жаждой перерождаются и блуждают далее. Так что долго вы испытывали страдания, боль, претерпевали потери, разлагались на кладбищах, достаточно долго, чтобы разочароваться во всех обусловленных феноменах, достаточно долго чтобы обрести бесстрастие, достаточно для того, чтобы освободиться» SN 15.3

Постоянно повторяющийся мотив в Каноне это то, что полное знание любого объекта не исчерпывается пониманием его привлекательных и непривлекательных сторон, но необходимо обрести понимание, что именно приносит освобождение от ментальных оков на основе этого знания.

«И что такое освобождение от чувственности? Любое усмирение страстей и желаний, отказ от страсти и желания к чувственности, вот что такое освобождение от чувственности» MN 13
Сундара Самудда:

«Украшенная, в тонких одеждах
   в венках, благовониях
Ее ступни раскрашены красной краской
   она обута в мягкую обувь
   куртизанка
Выскользнув из обуви,
   подняв руки передо мной
   сложив ладони перед сердцем
она мягко и нежно
   ласковыми словами
   первая заговорила со мной:
Ты молод, отшельник
   прислушайся к том что я говорю:
Раздели человеческие удовольствия чувственности
   я дам тебе роскошь
Я честно обещаю тебе
   Я буду ухаживать за тобой как за огнем
Когда мы состаримся
   и оба будем опираться на трости
Мы оба станем отшельниками
   получив лучшее из обоих миров
И видя ее передо мной
   куртизанку украшенную, в тонких одеждах
   поднявшую руки передо мной
   ладонь к ладони перед сердцем
      подобно силкам разложенным смертью
Умелое внимание возникло во мне
   я увидел что это плохо
   разочарование возникло во мне
И так я достиг освобождения сердца» Thag 7.1

«Рассматривая форму неумело,
   фокусируясь на привлекательных чертах,
Человек познает с горящим умом
   и остается связанным с этим

(Заметьте как эти строчки прямо проводят параллель между  горением и связанностью)

Чувства человека, рожденные из формы
   множатся
Жадность и провоцирование
   наносят вред уму человека
Так множится страдание
   у того, кто далек от Освобождения
[И так же с остальными сферами чувств]

Тот кто не охвачен пламенем форм
   рассматривает формы с установленной осознанностью
познает умом не охваченным пламенем
   и не остается связанным таким образом
Пока человек рассматривает формы
   и даже испытывая чувства
он отстраняется и не идет у них на поводу
   пребывая осознанным
И таким образом не накапливая страдания
   о таком говорят что он
находится в присутствии Освобождения
[И так же с остальными сферами чувств]» SN 35.95

«Есть монахи формы, воспринимаемые глазами — приятные, завлекающие, чарующие, провоцирующие желание. Если монах наслаждается ими, рад им и остается привязанным к ним, о таком говорят что он скован формами воспринимаемыми глазом. Он перешел в лагерь Мары, он попал под власть Мары (Злого). Злой может делать с ним все что захочет»
[И так же с остальными сферами чувств]»   SN 35.115

«Есть формы, воспринимаемые глазами — приятные, завлекающие, чарующие, провоцирующие желание. Если монах наслаждается ими, рад им и остается привязанным к ним, то его восприятие зависит от них, поддерживается ими. Имея такую поддержку-цепляние монах не освобожден окончательно.
Если он не наслаждается ими, не рад им, не остается привязанным к ним, тогда… его восприятие не зависит от них, не поддерживается ими. Не имея такой поддержки-цепляния монах не освобожден окончательно»
[И так же с остальными сферами чувств]»  SN 35.118

И здесь снова мы видим взаимообусловленную природу привязанности: человек связан тем, чем он наслаждается, и тем к чему привязан — или, по-другому, процессом наслаждения и цепляния к этому, в этом, и самим этим.

«Читта: благородные господа, это также как черный бык и белый бык были бы связаны одним ярмом или оглоблей. Если бы кто-нибудь сказал: «Черный бык связывает белого быка, белый бык связывает черного быка» - это было бы правильно?»
Некоторые уважаемые старцы: «Нет домовладелец, черный бык не связывает белого быка и белый бык не связывает черного. Это ярмо, оглобля которой они соединены: вот что связывает их»
Читта: вот так же глаз не является оковой для форм, и формы не являются оковой для глаза. Любое желание и страсть возникает в зависимости от обоих. Вот где оковы, связывание. Ухо это не оковы для звуков, нос не оковы для запахов, язык не оковы для вкусов.. Тело не оковы для тактильных ощущений, ум это не оковы для идей и идеи не есть оковы для ума. Любое желание и страсть возникающие в зависимости от обоих них: вот это есть связывающие оковы»  SN 41.1

Другими словами, ни чувства ни их объекты не являются оковами для ума. Красивые виды, прекрасные звуки и так далее, не ловят его в ловушку, и не чувства сами по себе ловят его. Вместо этого ум ловится в ловушку желанием и страстью основанными на этих вещах.

«Монахи, есть пять видов чувственности. Какие пять? Формы воспринимаемые глазом — приятные, завлекающие, звуки, запахи, вкусы, тактильные ощущения воспринимаемые телом — приятные, завлекающие. Но они не есть чувственность. Они называются жалами чувственности в дисциплине Благородных.
Страсть и стремление достигнуть их есть чувственность
а не прекрасные чувственные удовольствия
   которые можно найти в этом мире
Страсть и стремление достигнуть их есть чувственность

Красивые вещи остаются красивыми вещами в этом мире
А мудрый
   сдерживает свое желание к ним»  AN 6.63

Таким образом, чувственные удовольствия относящиеся к группе форм являются «феноменами к которым возможно цепляние», которые могут обеспечить поддержку для оков страсти и желания. Или, воспользовавшись образом преп. Рахулы, они являются приманкой — если человек не видит их настоящей природы — приводящей к попаданию в ловушку собственной страсти и безрассудства.

«Рахула:
Они (непросветленные)
ослеплены чувственными удовольствиями
   опутаны сетями
покрыты покрывалом желания,
   связаны Безрассудством
   подобны рыбе у входа в ловушку»  Thag 4.8

По этой причине свобода от чувственности как цепляния-поддержки требует двойного подхода: понять истинную природу приманки и освободить себя от ловушки. Первый шаг заключается в рассмотрении непривлекательных сторон человеческого тела, поскольку как говорит Будда:

«Монахи, я не знаю ни одной другой формы которая бы оставалась в уме мужчины и поглощала его как форма женщины...ни одного другого звука...запаха...вкуса...прикосновения которое остается в уме мужчины и поглощает его как прикосновение женщины. Прикосновение мужчины остается в уме женщины и поглощает его» AN 1.1

«Как если бы мешок был наполнен разными сортами зерен - пшеницы, риса, бобов маш, фасоли, кунжута, очищенного риса и если бы человек с хорошим зрением открыл бы сумку и стал рассматривать ее содержимое следующим образом: «Это – пшеница. Это — рис. Это — бобы. Это - бобы маш. Это — фасоль. Это — кунжут. Это - очищенный рис» Так и монах рассматривает это самое тело от ступней и вверх, и от макушки головы вниз, покрытое кожей и полное множества нечистот: «В этом теле есть волосы головы, волосы тела, ногти, зубы, кожа; мышцы, сухожилия, кости, костный мозг; почки, сердце, печень, диафрагма, селезенка, легкие; кишки, брыжейка, содержимое желудка, фекалии; желчь, слизь, гной, кровь, сало, пот, жир; слезы, слюна, носовая слизь, синовиальная жидкость, моча»...
«Или еще как если бы он видел труп брошенный в склеп — один день, два дня, три дня с момента смерти — распухший,  в пятнах и гниющий — он применяет это и к своему телу: Это тело тоже, такова его природа, такова его природа, такова неизбежная судьба»...

Или еще как если бы он видел труп брошенный в склеп, который едят вороны, грифы и ястребы; собаки, гиены и другие твари… скелет в остатках плоти и крови, держащийся на сухожилиях...скелет без остатков плоти с остатками крови, держащийся на сухожилиях, скелет без остатков плоти или крови, держащийся на сухожилиях, кости отделенные от сухожилий, разбросанные везде — здесь кость от руки, там кость от ступни, здесь кость от голени, там кость от бедра, здесь берцовая кость, там кость от спины, здесь ребро, там кость от грудной клетки, здесь кость от плеча, там кость от шеи, здесь кость от челюсти там зуб, здесь череп… белеющие кости, по цвету похожие на морские раковины… сваленные в кучу, больше чем года давности… распадающиеся в пыль, он применяет это и к своему телу:  Это тело тоже, такова его природа, такова его природа, такова неизбежная судьба. И так он пребывает рассматривает тело само по себе и самого себя, внутри, снаружи или и внутри и снаружи» DN 22

Цель такого рассмотрения не в том, чтобы развить мрачное восхищение этим гротеском, но просто чтобы исправить искажение восприятия пытающееся отрицать непривлекательные аспекты тела и признающее только «признаки прекрасного» - его привлекательные стороны. Конечно же такое рассмотрение может быть и опасно, так как оно может перейти в состояние отвращения и депрессии, но они не неизлечимы. В нескольких местах Канона где Будда видел что монахи позволили рассмотрению неприятного негативно повлиять на их ум, он рекомендовал им успокоить их отвращение через сосредоточение на дыхании как дополнительной медитации.
В конце-концов по мере того как вырабатывается более сбалансированное восприятие тела можно использовать вторую часть этого подхода: перемещение внимания от объекта желания к самому  процессу появления желания, рассматривая его как процесс ментального воображения — глупый, непостоянный и страдательный — и таким образом убрать любое ощущение идентификации с ним. Это, в свою очередь, может успокоить ум еще на более глубоком уровне и привести к его Освобождению.

«Вангиса:
С чувственным желанием я родился.
Мой ум в огне
Пожалуйста, Готама, из доброты твоей
   расскажи мне как потушить его.
Ананда:
Из-за искаженного восприятия
   твой ум в огне
Избегай признаков привлекательного
   сопровождаемого желанием
Рассматривай воображаемое как чужое
   как страдательное
   не как Я
Потуши твое великое желание
Не продолжай гореть
Снова и снова»  Thag 21.1

«У того, кто постоянно сосредотачивается на непривлекательности (тела) любая одержимость страстью к элементу красоты прекращается. У того, у кого хорошо развита осознанность к дыханию, раздражающие внешние мысли и соблазны не существуют. У того, кто постоянно сосредотачивается на непостоянстве всего сконструированного, невежество отбрасывается, возникает ясное понимание.

Сосредоточенный на непривлекательном
   в теле
осознанный
   ко вдохам и выдохам
рассматривающий
   успокоение всех конструирований
   - всегда бдительный -
Он тот монах, который правильно видит.
   От этого он прямо там освобожден

Мастер правильного знания
   спокойный
   он - мудрец
      отбросивший оковы» Iti 85

«Сестра Нанда:
По мере того как я, внимательная
   исследовала это умело
(видение когда-то красивого человека
   болеющего, грязного и гниющего)
это тело — как оно есть на самом деле -
   увиделось и внутри и снаружи

И тогда я разочаровалась в теле
   и стала бесстрастной к нему
Внимательная, отстраненная
   спокойная была я

   освобожденная» Thig 5.4

Взгляды - это второй вид цепляния-поддержки. И так же, как и с прекращением привязанности к чувственности, прекращение привязанности ко взглядам может вести к опыту Освобождения.

«Я утверждаю что это так» -
   не случается с тем
кто видит что такое цепляние
   по отношению к доктринам.

Ища то, где нет цепляния
   по отношению ко взглядам
и найдя внутренний покой

   Я понял»  Sn 4.9

Привязанность ко взглядам может заблокировать опыт Освобождения тремя путями. Во-первых, содержимое взглядов само по себе может не способствовать появлению правильного различения и может даже оказать плохое моральное влияние на действия человека, приводя к неблагополучному перерождению.

«Так я слышал. Однажды Благословенный проживал в стране Колиев... И тогда Пунна, сын Колиев, практикующий бычью аскезу, а также Сения, голый аскет, практикующий собачью аскезу, подошли к Благословенному. Пунна, практикующий бычью аскезу, поклонился Благословенному и сел рядом, тогда как Сения, голый аскет, практикующий собачью аскезу, обменялся с Благословенным вежливыми приветствиями, и после обмена вежливыми приветствиями и любезностями он также сел рядом и свернулся как собака. Пунна, практикующий бычью аскезу, сказал Благословенному:
«Почтенный, этот Сения – голый аскет, практикующий собачью аскезу, делает трудно вообразимые вещи: он ест еду прямо с земли. Он уже давно взял и практикует эту собачью аскезу. Каков будет его будущий удел? Где он окажется?»
(Будда сначала отказывается отвечать, но в конце концов отвечает)
«Бывает так, что некий человек практикует собачью аскезу полностью и беспрерывно. Он развивает собачьи повадки полностью и беспрерывно. Он развивает собачий ум полностью и беспрерывно. Он развивает собачье поведение полностью и беспрерывно. Сделав так, после распада тела, после смерти, он окажется в компании собак. Но если у него имеется такое воззрение: «Благодаря этой нравственности, или этому соблюдению, или этой аскезе, или этой святой жизни я стану большим или меньшим божеством» – то это у него неправильное воззрение. Существует, Пунна, два варианта для имеющих неправильные взгляды, я говорю тебе: либо ад, либо мир животных. Поэтому, Пунна, если он доведет собачью аскезу до совершенства, она приведет его к  компании собак. Если не доведет, то в ад»  MN 57

«Монахи, представьте, как если бы в последний месяц жаркого сезона раскрылся бы стручок ползучего растения малувы, и семя ползучего растения малувы упало бы к подножью салового дерева. И тогда божество, проживающее в этом дереве, пришло бы в ужас, смятение, испуг. Но друзья божества, его товарищи, родственники и родня – садовые божества, парковые божества, древесные божества, божества, живущие в лекарственных травах, траве, лесные властелины – собрались бы вместе и заверили бы то божество так: «Не бойся, не бойся. Скорее всего павлин склюёт семя ползучего растения малувы, или олень съест его, или лесной пожар сожжет его, или лесорубы подберут его, или термиты унесут его, или, быть может, оно даже и не семя». Но павлин не склевал это семя, олень не съел его, лесной пожар не сжег его, лесорубы не подобрали его, термиты не унесли его, и в действительности оно было семенем. И тогда, намоченное дождём из дождевого облака, семя проросло в надлежащее время, и нежный, мягкий, ласковый усик ползучего растения малувы оплёл это саловое дерево.
Тогда божество, живущее в этом саловом дереве, подумало: «Какую будущую опасность предвидели мои друзья … когда они собрались вместе и успокаивали меня! Ведь приятно прикосновение этого нежного, мягкого, и ласкового усика ползучего растения малувы!» И затем ползучее растение опутало саловое дерево, сделало над ним навес, сбросило повсюду вокруг него завесу, и из-за него могучие ветви дерева рухнули, ломаясь. И тогда божество, которое жило в дереве, осознало: «Вот какую будущую опасность видели мои друзья когда они собрались успокаивать меня... Из-за этого семени ползучего растения малувы я теперь переживаю болезненные, раздирающие, пронзающие чувства».
Точно также, монахи, бывают жрецы и отшельники, чья доктрина и воззрение таковы: «Нет вреда в чувственности»… и так они пришли к падению через чувственность. Они общаются с  женщинами-странницами чьи волосы завиты и длинны.
И они подумали «Какую будущую опасность предвидят те жрецы и отшельники учащие отказу от чувственности и анализу чувственности? Оно приятно, это прикосновение женщины-странницы, мягкой, нежной, ласковой рукой»
И так они приходят к падению через чувственность. С распадом тела, после смерти они перерождаются плохо, в мире голодных духов, в адах. Там они испытывают пронзающие и раздирающие боли». И они понимают «Вот какую будущую опасность видели те жрецы и отшельники что учили отказу от чувственности и анализу чувственности. Это из-за чувственности, в результате чувственности  мы теперь испытываем пронзающие и раздирающие боли» MN 45

Во-вторых, даже если и не брать в расчет содержание взглядов, человек привязанный ко взглядам обязательно будет вступать в споры со сторонниками противоположных взглядов, что приведет к не благим умственным состояниям как для победителей в споре так и для проигравших.

«Вовлеченный в диспуты, стоящий в центре собрания
   волнующийся, жаждущий одобрения
   он будучи побежденным расстраивается
Потрясенный критикой, он ищет передышку.
   тот чьи доктрины (сочли) неправильными
   разгромленными, теми кто обсуждает этот вопрос
Он рыдает, он сожалеет — побежденный оппонент
   Он победил меня — жалуется он.

Такие споры возникли среди мудрецов
   В них возбуждение и отрицание
Понимая это, следует воздерживаться от споров
   Ибо нет у них другой цели
   Как только получить похвалу.

Тот кого хвалят
   за объяснение его доктрины
   посредине собрания
Радуется по этому поводу и становится высокомерным
   получив желанное им.
Это высокомерие будет причинять беспокойство
   потому что он теперь будет разговаривать гордо и надменно
Понимая это, следует воздерживаться от споров
Не обрели такие чистоту знают мудрые» Sn 4.8

Третье, и более важное, это то, что привязанность ко взглядам обязательно включает в себя привязанность к разделению на «выше, лучше» и «ниже, хуже» и к критериям оценки, что лучше и что хуже. А как мы видели в Главе 1 любое измерение или критерий работают как ограничение или оковы ума.

«Это, говорят мудрые, есть связывающий узел:
   когда в зависимости от этого
   ты считаешь других ниже себя» Sn 4.5

«Тот кто конструирует представления
   равный
   выше меня
   ниже меня
Используя их он начинает спорить
в то время как для не использующего эти три
   равный
   выше
Так не делает
О чем бы Брамин не сказал бы «истина» или «ложь»
   споря с другим
в нем не возникает «равный», «неравный»

Как лотус
незапятнан водой и грязью
так и мудрец
   проповедник мира
   без жадности
   незапятнан чувственностью
   и мирским

Обретший Мудрость
тот кого нельзя измерить
   может гордиться
   взглядами или мыслями
   так как он не привязан к ним.
Он не зависит от кармы, узнавая что-то
он не приходит к заключению ни по одному из утверждений
Для того кто бесстрастен ко всем чувствам
   нет больше оков
Для освобожденного с пониманием
   нет иллюзий
Те кто цепляется к чувствам и взглядам
   продолжают быть застрявшими в этом мире  Sn 4.9

Следует отметить важный момент здесь: привязанность ко взглядам должна быть отброшена через знание, а не через скептицизм, агностицизм, невежество или через бездумную открытость к любым взглядам. Это явно указано в Дискурсе о Превосходной Сети. Здесь Будда приводит список из 62 философских позиций касательно природы Я, Вселенной и состояния окончательного освобождения здесь и сейчас. Этот список считался исчерпывающим - «сеть» в заголовке дискурса — покрывает все возможные взгляды и позиции по этим вопросам разделенные на десять категорий. Одна из этих категорий — уравнивание — включает агностицизм.

«Бывают, монахи, некоторые мудрецы и брамины, которые когда им задают вопросы касательно того или этого прибегают к словесным ухищрениям, к увиливанию как угорь, по четырем причинам…
Бывает так что мудрец или брамин не понимает что на самом деле умело а что нет. Он думает: «Я не понимаю как на самом деле что умело и что не умело. Если я не понимая  что умело а что нет скажу, что «Это умело» или «Это не умело», то я могу оказаться неправым. Если я окажусь неправым, это расстроило бы меня и это расстройство стало бы препятствием для меня». И из страха оказаться неправым, из ненависти к неправоте он не говорит «Это умело» или «Это не умело» И когда ему задают вопросы касательно этого, он прибегает к словесным уловкам, к увиливанию как угорь: «Я так не думаю, и вот так я не думаю, и по-другому я не думаю. Я не думаю что нет, я не думаю что это не то и не это»

Бывает так что какой-то мудрец или брамин не понимает что на самом деле умело а что нет. Он думает: «Я не понимаю как на самом деле что умело и что не умело. Если я не понимая  что умело а что нет скажу, что «Это умело» или «Это не умело», то страсть и желание или ненависть и отвращение возникнут во мне. Если это возникнет во мне, то это будет цеплянием. Такое цепляние расстроило бы меня и это расстройство стало бы препятствием для меня». И из страха  и ненависти к цеплянию он не говорит «Это умело» или «Это не умело» И когда ему задают вопросы касательно этого, он прибегает к словесным уловкам, к увиливанию как угорь: «Я так не думаю, и вот так я не думаю, и по-другому я не думаю. Я не думаю что нет, я не думаю что это не то и не это»

(Третий случай) Бывает так, что мудрец или брамин не понимает что на самом деле умело а что нет. Он думает: «Я не понимаю как на самом деле что умело и что не умело. Но есть мудрецы и брамины которые образованы, утонченны, умелы в спорах, которые как меткие стрелки попадают прямо в цель (философских) позиций своей диалектикой. Если я не понимая  что умело а что нет скажу, что «Это умело» или «Это не умело», то они могут начать расспрашивать меня, допытываться у меня ответов и опровергать меня. И может быть я не смогу доказать свою точку зрения, и  это расстроит меня… будет препятствием для меня. И так из страха вопросов, из отвращения к вопросам…он прибегает к словесным уловкам, к увиливанию как угорь…

(Четвертый случай) Бывает так, что какой-то мудрец или брамин глуп и исключительно туп. Из глупости и тупости он — когда ему задают вопросы об этом или том — прибегает к словесным уловкам, к увиливанию как угорь: Если вы спросите меня существует ли другой мир (после смерти), если бы я думал что другой мир существует, разве не объявил бы я об этом вам? Я так не думаю, я не думаю таким образом, я не думаю и по-другому. Я не думаю нет. Я не думаю не нет. Если вы спросите меня не существует ли другой мир (после смерти), и существует и не существует, существует ли перерождение, не существует ли, существует и не существует, ни существует и не не существует…существует ли Татхагата после смерти, не существует, и существует и не существует, ни существует ни не существует.. я так не думаю. Я так не думаю, я не думаю таким образом, я не думаю и по-другому. Я не думаю нет. Я не думаю не нет» DN 1

Агностицизм, следовательно, не является способом отбрасывания взглядов, но на самом деле просто еще один взгляд. И как все взгляды он должен быть отброшен через знание. Правильный вид знания, который одобряется (в котором взгляды расцениваются не в смысле их содержимого, а как события во взаимосвязи) указан как повторяющийся абзац после каждой из десяти категорий Превосходной Сети.

«Вот что понимает Татхагата: «Если держаться и цепляться этих причин взглядов, то они приведут к такому и такому перерождению в следующем мире» И понимает и это и то, что превосходит это. И понимая это он не цепляется за это понимание. И поскольку он не цепляется, он испытывает освобождение (ниббанизирован) прямо здесь и сейчас. Зная как они возникают, каково их происхождение, прекращение, привлекательность и недостатки чувств, а также и освобождение от чувств, Татхагата, монахи - будучи лишен поддержки-цепляния - освобожден»  DN 1

Еще один список спекулятивных взглядов — набор из десяти позиций суммирующий стандартные темы, обсуждавшиеся различными школами философов во времена Будды — повторяется часто в Каноне. Полемисты не-буддисты использовали его как заранее готовый список для понимания позиций участника обсуждения по поводу спорных взглядов тех дней и часто опрашивали по нему Будду. Неизменно он отвечал, что он не занимает никакую позицию ни по одному из этих десяти пунктов.

«Тогда, какой недостаток видит Готама, что не занимает никакой позиции по этим десяти вопросам?
Вачча, позиция «мир — вечен» является чащей взглядов, зарослями взглядов, искажением взглядов, путаницей взглядов, оковами взглядов. Он сопровождается страданием, беспокойством, отчаянием и жаждой и не ведет к разочарованию, бесстрастию, прекращению, к успокоению, прямому знания, самопробуждению, Освобождающему.
Позиция что «мир не вечен»… «мир конечен»… «мир бесконечен»… «душа это то же что и тело»… «душа это одно а тело другое»… «после смерти Татхагата существует»… «после смерти Татхагата не существует»… «после смерти Татхагата и существует и не существует»… «после смерти Татхагата ни существует ни не существует»  не ведет к разочарованию, бесстрастию, прекращению, к успокоению, прямому знания, самопробуждению, Освобождающему
Занимает ли Готама какую-либо позицию вообще?
«Позиция», Вачча это то, что Татхагата отбросил. Татхагата понимает так: «Такова форма, таково ее происхождение, таково ее исчезновение, таково чувство, таково его происхождение, таково его исчезновение, таково восприятие… таковы конструирования… таково осознание, таково его происхождение, таково его исчезновение. И поэтому, я говорю, Татхагата — с окончанием, затуханием, прекращением, отбрасыванием и отказом от всех конструирований, всех волнений, всего конструирования Я и мое и склонности к конструированию — через отсутствие поддержки-цепляния, свободен»  MN 72

Конструирования от которых избавился Будда включают взгляды не только в их полностью сформированном виде как определенные позиции, но также и их зачаточную форму в виде категорий и отношений которые ум добавляет в действительность. Эту мысль Будда высказывает в поучениях Бахье, которые привели Бахью сразу же к достижению цели. Когда ум добавляет свои интерпретации к чистому опыту действительности, ум впутывается в построение концепций, домысливание и в ограничения присущие построению концепций. Только когда ум сможет освободить себя от интерпретаций и оков которые они налагают, он сможет обрести свободу.

«И тогда, Бахья, ты должен тренироваться следующим образом: в видимом должно быть только видимое, в слышимом только слышимое, в чувствуемом только чувствуемое, в воспринимаемом только воспринимаемое. Вот как ты должен тренироваться. Когда для тебя в видимом останется только видимое, в слышимом только слышимое, в чувствуемом только чувствуемое, в воспринимаемом только воспринимаемое, Бахья, нет соприкосновения тебя со всем этим. Когда нет соприкосновения тебя со всем этим, в этом всем нет тебя. Когда в этом всем нет тебя, нельзя найти тебя ни в этой жизни ни в следующем мире(жизни), ни между ними. Это и только это конец страданий»  Ud 1.10

Традиции и обычаи. Канон упоминает множество традиций и обычаев — третий вид цепляния-поддержки. Особо заметны среди них Брахминистические ритуалы и Джайнистские практики самоистязания и согласно комментариям именно эти традиции и обычаи имеются ввиду в данном контексте. И хотя цель не будет достигнута если оставаться привязанным к этим практикам, отбрасывание исключительно этой привязанности само по себе недостаточно для достижения цели.
Но есть другая практика которая, хотя и является необходимой частью Буддистского пути, тем не менее не обеспечивает поддержки пребывания и которая — когда объект привязанности который необходимо превзойти — весьма значительна для достижения цели. Это практика — практика дхьян или медитативного сосредоточения. Можно поспорить что это слишком большая натяжка в отношении использования термина «практика» (vata), и практика джханы не подпадает ни под одну из трех поддержек для пребывания но все же определенно работает как поддержка, так что не остается другого варианта как включить ее в эту категорию.
В разных местах Канона перечислены уровни джхан по-разному. Стандартное описание джхан состоит из четырех, хотя чистые осознанность и равностность обретаемые на четвертом уровне могут быть применены к идущим далее четырем последовательным все более утонченным бесформенным состояниям — называемым «спокойные пребывания, бесформенные превзошедшие форму» - и все вместе составляет восемь уровней, часто называемые вместе восемью достижениями.
Несколько объектов могут служить базой для развития джхан. Один из них — дыхание, и анализируя описания в Каноне начальных этапов медитации на дыхании можно понять что включают в себя джханы.
Первый шаг — это просто осознанное пребывание в настоящем моменте:

«Бывает так что монах ушедший в лес, в тень под деревом или в пустое здание , садится со скрещенным ногами, удерживая тело прямо и удерживая осознанность к тому что перед ним. Постоянно осознанный, он вдыхает, осознанно выдыхает.
Потом приходит оценка: он начинает различать вариации дыхания:
Вдыхая долго, он замечает «Долгий вдох», долго выдыхая он отмечает «Я долго выдыхаю» или вдыхая быстро он отмечает «Я вдыхаю быстро» и выдыхая быстро он отмечает «Я выдыхаю быстро»

Остальные шаги выполняются или определены: он «тренирует себя» сначала управляя ощущением сознательной осознанности, направляя его к телу в целом (поэтому в описании джхан используется термин «махагаттам» - увеличенный или расширенный в отношении ума).
«Он тренирует себя: Я буду вдыхать прислушиваясь ко всем телу... я буду выдыхать прислушиваясь ко всему телу»
Теперь осознавая все тело в целом, можно начинать управлять физическими ощущениями находящимися в этом поле осознанности, успокаивать их, например успокаивать дыхание, с тем чтобы создать чувство восторга и легкости.
«Он тренирует себя: я буду вдыхать успокаивая телесные проявления… я буду выдыхать успокаивая телесные проявления. Он тренирует себя: я буду вдыхать прислушиваясь к восторгу…я буду выдыхать прислушиваясь к восторгу. Он тренирует себя: я буду вдыхать прислушиваясь к удовольствию…я буду выдыхать прислушиваясь к удовольствию»
(Как мы увидим ниже, следует усиливать ощущение восторга и удовольствия,  позволяя ему наполнить все тело)
Теперь, когда телесные проявления успокоены, становятся заметно протекание психических процессов. И их также следует успокаивать, оставляя, как мы увидим далее, лучистую осознанность самого ума.
«Он тренирует себя: я буду вдыхать прислушиваясь к умственным конструированиям… я буду выдыхать прислушиваясь к умственным конструированиям. Он тренирует себя: я буду вдыхать успокаивая умственные конструирования… я буду выдыхать успокаивая умственные конструирования. Он тренирует себя: я буду вдыхать прислушиваясь к уму… я буду выдыхать прислушиваясь к уму» MN 118

Впрочем стандартное описание джхан не включает никакого особенного объекта как базу но просто разделяет практику на четыре уровня в зависимости от отношения ума к объекту по мере того как он становится все более поглощенным им.

«И далее, монахи, монах, отстраненный от чувственности, отстраненный от неумелых (психических) качеств, входит и пребывает в первой джхане — восторг и удовольствие рожденные из отстраненности, сопровождаемые направленными мыслями и оценками. Он промачивает, пропитывает, заполняет, распространяет на это самое тело радость и восторг рожденными из отстраненности, так что не остается ничего в этом теле не пропитанным радостью и восторгом рожденными из отстраненности.
Подобно тому как умелый банщик или помощник банщика добавляет банный порошок в медную ванну и, сбрызгивая его водой, перемешивает его снова и снова пока этот шарик порошка не насытится, не пропитается влагой насквозь, но и не растворится полностью, так же, монахи, и монах… пропитывает это самое тело радостью и удовольствием рожденными из отстраненности. И когда он остается таким прилежным, старательным и решительным любые привязанности его жизни как домохозяина отбрасываются, и, отбросив их, его ум собирается и обращается внутрь себя, собранный и объединенный. Вот как монах развивает осознанность обращенную к телу.
И далее, с успокоением мыслей и рассуждений он входит и пребывает во второй джхане: восторг и удовольствие рожденные из сосредоточения, собранности осознанности свободной от направленных мыслей и оценок — со внутренней уверенностью. Он промачивает, пропитывает, заполняет, распространяет на это самое тело радость и восторг рожденные из сосредоточения, так что не остается ничего в этом теле не пропитанным радостью и восторгом рожденными из сосредоточения.
Подобно тому как озеро пополняемое изнутри источниками воды, но не имея рек впадающих в него с востока, запада, севера или юга, и пополняемое также дождями с неба, так что холодная вода проникает постепенно во все части озера, так же, монахи, и монах  пропитывает и наполняет это самое тело  радостью и восторгом рожденными из  сосредоточения. И когда он остается таким прилежным, старательным и решительным…  он развивает осознанность обращенную к телу.
И далее, с затуханием восторга, он остается равностный, осознанный и бдительный и ощущает удовольствие телом. Он входит и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные говорят: равностный и осознанный, он обрел приятное пребывание. Он промачивает, пропитывает, заполняет, распространяет на это самое тело удовольствие лишенное восторга, так что ничего не остается в его теле не пропитанным удовольствием без восторга.
Подобно тому как в пруду в котором растут синие, желтые или красные лотосы, могут быть некоторые из синих, желтых или красных лотосов, которые будучи рожденными и выросшими в воде, оставаясь погруженными в воду цветут не поднимаясь над поверхностью воды, так что они холодная вода промачивает, пропитывает, заполняет, распространяется от корней до кончиков, и нет ничего в этих синих, желтых или красных лотосах непромоченное холодной водой, так же, монахи, монах промачивает… это самое тело удовольствием без восторга. И когда он остается таким прилежным, старательным и решительным…  он развивает осознанность обращенную к телу.
И далее, с отбрасыванием удовольствия и страдания, так же как раньше исчезли радость и недовольство, он входит и пребывает в четвертой джхане: чистота равностности и осознанности, ни удовольствие, ни страдание. Он сидит, наполняя тело чистой, яркой осознанностью, так что ничто в его теле не остается не пропитанным чистой, яркой осознанностью.
Подобно тому как если бы человек сидел покрытый с макушки до пят белыми одеждами так что бы не было никакой части тела не закрытой белыми одеждами, вот так, монахи, монах сидит, пропитывая тело чистой, яркой осознанностью. И когда он остается таким прилежным, старательным и решительным…  он развивает осознанность обращенную к телу» MN 119

«Направленная мысль», упомянутая в описании первого уровня джханы соответствует, в описании медитации на дыхании, осознанности направленной на дыхание в настоящем моменте.  «Оценки» соответствуют различению вариаций дыхания, и к управлению осознанностью и дыханием так, чтобы создать ощущение восторга и удовольствия по всем телу (банщик, распределяющий влагу по всему шару банного порошка). Спокойная вода в описании третьего уровня джханы в противовес прибывающим водам источников в описании второго уровня джханы соответствуют успокоению ментального конструирования. И чистая, яркая осознанность на четвертом уровне соответствует стадии медитации на дыхании, когда медитатор прислушивается к уму.
По мере того как ум продвигается от первого до четвертого уровня джханы ментальные активности связанные с единственным объектом медитации затухают: направленная мысль и оценки останавливаются, восторг исчезает и удовольствие оставляется. После достижения состояния чистой, яркой, осознанной, равностной бдительности на четвертом уровне джханы, ум может прекращать восприятие (мысленное присваивание ярлыков) формы объекта, пространства, окружающего объект, себя и отсутствия активности в себе. Этот процесс происходит в четыре этапа — четыре бесформенных состояния за пределами форм — достигая максимума в состоянии в котором восприятие настолько утончено, что его едва ли можно назвать восприятием вообще.

«Полностью превзойдя восприятие формы и с прекращением ощущений сопротивления и не обращая внимание на восприятия различий, (воспринимая) «бесконечное пространство» монах входит и остается в измерении бесконечного пространства…
Полностью превзойдя измерение бесконечного пространства, (воспринимая) «бесконечное сознание» монах входит и пребывает в измерении бесконечного сознания…
Полностью превзойдя измерение бесконечного сознания, (воспринимая) «нет ничего» монах входит и пребывает в измерении отсутствия всего…
Полностью превзойдя измерение отсутствия всего монах входит и пребывает в измерении отсутствия ни восприятия ни не восприятия»  DN 15

Для того, чтобы отбросить привязанность к джханам, которые также могут обеспечить поддержку существования, но и не перестав практиковать их, необходимо практиковать не допуская поглощения чувством удовольствия или равностности создаваемой практикой, а правильно различая истинную природу этого чувства.

«Когда это было сказано, преп. Ананда спросил Благословенного: господин, в случае когда какой-либо монах достиг такого состояния, что он обретает равностность (воспринимая) «такого не должно быть, такое не должно происходить со мной, так не будет, такое не случится со мной. То что есть, то что возникло - я отброшу». Такой монах будет полностью освобожден или нет?
Какой-то монах может быть освобожден, Ананда, а какой-то нет.
Почему так, по какой причине какой-то монах может быть освобожден, а какой-то нет?
Бывает так, Ананда, что монах достиг такого состояния, что он обретает равностность (воспринимая) «такого не должно быть, такое не должно происходить со мной, так не будет, такое не случится со мной. То что есть, то что возникло - я отброшу». Он наслаждается равностностью, рад ей, остается привязанным к ней.
Поэтому его сознание зависит от нее, поддерживается ею. Имея любую поддержку, Ананда,  монах не освобожден полностью.
Будучи поддерживаемым, чем такой монах поддерживается?
Сферой не восприятия и не невосприятия.
Тогда, действительно, будучи поддерживаемым он поддерживается превосходной поддержкой.
Будучи поддерживаемым, Ананда, он поддерживается превосходной поддержкой, так как измерение не восприятия и не невосприятия является превосходной поддержкой. Бывает (однако) так, что монах… достигает равностности. Он не наслаждается ею, не рад ей, не остается привязанным к ней. В таком случае его сознание не зависит от нее, не поддерживается ею. Без поддержки, Ананда, монах полностью освобожден» MN 106

Как только ум может отвязаться от удовольствия и равностности предлагаемой джханами, его можно направить к тому, что находится за пределами джхан — необусловленному качеству бессмертного.

«Бывает так, Ананада, что монах… входит и остается в первой джхане: восторг и удовольсвтие рожденные уединением, сопровождаемые направленной мыслью и оценками. Он рассматривает любые феномены там, соединенные с формой, чувством, осознанием, конструированием и восприятием как непостоянные, страдательные, как заболевание, как опухоль, как стрелу, болезненные, привязанность, чуждые, исчезновение, пустоту, не-Я. Он направляет свой ум прочь от этих феноменов и сделав так, направляет его к феномену бессмертного: это — спокойствие, это — исключительное — разрешение всех конструирований, оставление всех приобретений, конец жажды, бесстрастие, остановка, Освобождающее»
«Оставаясь прямо там, он достигает прекращения загрязнений. Или, если не достигает — то через эту самую приверженность Учению, через эту самую радость от Учения и с полным оставлением первых пяти оков он переродится (в Чистых Обителях) и там полностью освободится не вернувшись никогда в этот мир (таким же образом для всех остальных джхан вплоть до сферы не существования ничего» MN 64

Тот факт, что различные уровни джхан взращиваются и желанны, и таким образом зависимы от условий, весьма важен: понимание того, как именно они взращиваются (понимание достигаемое только через практическое овладение ими) дает глубокое понимание обусловенной природы всех психических процессов и является одним из способов отбросить привязанность к джханам как поддержки пребывания в этом мире. Пример того, как это происходит, дан в краткой форме в Дискурсе о Осозннаности к Дыханию. Продолжим описание медитации на дыхании с того места, где мы остановились: как только обретено прямо осознание самого ума, следует рассмотреть различные уровни джхан. Но теперь, в фокусе внимания не объект, но сам ум как он взаимодействует с объектом, различные способы удовлетворить и успокоить его и различные факторы от которых он освобождается по мере прохождения через разные уровни (т.е. освобождение от направленной мысли и оценок при переходе с первого на второй уровень и так далее)

«Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать радуя ум. Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать успокаивая ум. Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать освобождая ум»
Эти состояния радования, успокоения и освобождения испытываемые на уровнях джхан все же являются вызванными по желанию, а значит обусловенными. Следующий шаг состоит в том, чтобы сфокусироваться на том факте, что эти качества будучи обусловленными, непостоянны. Как только ум ясно видит что непостоянство присутствует и в удовольствии испытываемом в джханах и в волевых действиях вызывающих его, он становится бесстрастным по отношению к нему, перестает жаждать его, и может оставить полностью все привязанности к нему.
«Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать фокусируясь на непостоянстве. Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать фокусируясь на бесстрастии. Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать фокусируясь на остановке. Он тренирует себя: я буду вдыхать и выдыхать фокусируясь на оставлении»  MN 118

И в заключении этого дискурса Будду говорит, что медитация на дыхании, при условии что ее таким образом практикую часто и постоянно приведет к созреванию прямого знания и освобождению.
Еще одно более яркое описание как овладение джханами приводит к прозрению в то, что превосходит их, дано в Дискурсе об Анализе Элементов:

«(после достижения четвертой джханы) И затем остаётся только равностность – чистая и яркая, податливая, послушная и сияющая. Как если бы опытный ювелир или его ученик подготовил бы печь, разогрел бы тигель, и взяв щипцами золото положил бы его в тигель. Время от времени он дул бы на него, время от времени брызгал бы на него водой, время от времени проверял бы его и тогда золото стало бы очищенным, хорошо очищенным, тщательно очищенным, безупречным, избавленным от окалины, мягким, податливым, и сияющим. И тогда какое бы украшение ни задумал сделать мастер – пояс, серьги, ожерелье, или золотую цепочку – такое золото подошло бы. Точно также, монах, остаётся только равностность – чистая и яркая, податливая, послушная и сияющая.
Он (медитирующий) различает, что: «Если бы я направил эту равностность, такую чистую и яркую, к измерению бесконечного пространства, и развил бы ум таким образом, то тогда моя равностность, так поддерживаемая, так обеспечиваемая, длилась бы долго (это же повторяется и с оставшимися бесформенными состояниями)
Он различает, что «Если бы я направил эту равностность, такую чистую и яркую, к измерению бесконечного пространства, и развил бы ум таким образом, то это было бы сконструировано» (это же повторяется и с оставшимися бесформенными состояниями)
Он ни конструирует ни ментально склоняется ни к существованию ни к не существованию. И в таком случае он не поддерживается ничем в этом мире (не цепляется ни к чему в этом мире)
Будучи без поддержки он не взволнован. Когда он не взволнован, он полностью освобожден здесь и сейчас. Он понимает: «Рождение прекращено, святая жизнь прожита, задача выполнена, нет более ничего для этого мира» MN 140

Взгляды о том, что есть Я составляют четвертый вид поддержки-цепляния. В каноне приведен обширный список таких доктрин существовавших во времена Будды, и каждая доктрина должна быть отвергнута полностью по двум основным причинам. Первая причина это то, что даже самое наитончайшее чувство Я или самоидентификации неизбежно приводит к напряжению и страданию.

«Монахи, видите ли вы какую-нибудь цепляние-поддержку в форме доктрины о Я, которая бы, при цеплянии за нее, не приводила бы к тоске, плачу, боли, расстройству и отчаянию
Нет, господин
И я не вижу… Как вы представляете, монахи: если бы человек собирался собрать или сжечь или что-то другое сделать с травой, ветками и листьями здесь в Роще Джета, пришла бы вам в голову мысль «Это нас этот человек собирает, сжигает и делает с нами что хочет»?
Нет господин. Почему так? Потому что эти вещи не являются нашим Я и не относятся к нам.
И так, монахи, что не является вашим - отпустите это. Ваше отпускание этого приведет к долгому счастью и благополучию. И что не является вашим? Форма не ваша… чувства не ваши.. осознание не ваше… конструирования не ваши…восприятие не ваше. Отпустите это. Ваше отпускание этого приведет к долгому счастью и благополучию» MN 22

Вторая причина для отбрасывания доктрин о себе это то, что какую бы форму они не принимали, все они внутренне противоречивы. Самый подробный анализ Буддой этой причины содержиться в Большом Дискурсе о Причинности, где он классифицирует все теории о себе на четыре большие главные класса: описывающие Я как (а) имеющее форму и конечное, (б) имеющее форму и бесконечное, (в) бесформенное и конечное и (г) бесформенное и бесконечное. В дискурсе приведены примеры для каждого класса, но можно процитировать нижеследующее для иллюстрации: (а) теории, отрицающие существование души и идентифицирующие душу с телом, (б) теории, идентифицирующие Я со всеми живыми существами или со Вселенной, (в) теории раздельных душ в живых существах, (г) теории единой души или идентичности во всех вещах.
Обсуждая эти классы, Будда заключает, что люди придерживающиеся любой из этих теорий придут к выводу, что либо Я уже само по себе имеет некую природу, либо что Я обязательно обретет это природу после смерти, или что Я обретет некую природу в ходе практик. Далее он обсуждает какими различными способами люди принимают представления о Я относительно чувств.

«В каком смысле, Ананда, принимают за Я когда принимают за Я? Принимая чувства за Я, человек думает, что «Чувства есть мое Я» (или) Чувства не есть мое Я: мое Я не замечает (чувств) (или) «Чувства и не мое Я и не мое Я не замечающее чувств, но на самом деле мое Я чувствует, и таким образом мое Я подвержено чувствам»
Теперь, тому кто говорит «Чувства это мое Я», должен быть задан следующий вопрос: «Есть вот такие три вида чувств, мой друг: чувства удовольствия, чувства боли и чувство ни удовольствия ни боли. Какие из этих трех видов ты принимаешь за Я? В любой момент, когда испытывается чувство удовольствия, не испытывается чувства боли или нейтрального чувства. Только чувство удовольствия испытывается в этот момент. В любой момент, когда испытывается чувство боли, не испытывается чувства удовольствия или нейтрального чувства. Только чувство боли испытывается в этот момент. В любой момент, когда испытывается нейтральное чувство, не испытывается чувства удовольствия или боли. Только нейтральное чувство испытывается в этот момент.»
Теперь, чувство удовольствия непостоянно, составное, зависит от условий, подвержено исчезновению, растворению, затуханию и прекращению. Чувство боли… Нейтральное чувство непостоянно… подвержено прекращению. Ощущая чувство удовольствия как «мое Я», в таком случае, с прекращением этого самого чувства, «мое Я» исчезло бы. Ощущая чувство боли как «мое Я»...Ощущая нейтральное чувство  как «мое Я», в таком случае, с прекращением этого самого чувства, «мое Я» исчезло бы.
Таким образом он принимает за я, принимая здесь и сейчас я непостоянным, запутанным в удовольствии и боли, подверженное возникновению и исчезновению, он, тот кто говорит «Чувство - это мое Я». Таким образом, Ананда, понятно, что нельзя принимать чувство за Я.
Теперь тому, кто говорит «Чувство это не Я: мое Я не замечает (чувств), должен быть задан следующий вопрос: Мой друг, там, где ничего не чувствуется (не испытывается) совершенно, возникла бы там мысль «Я есть»?
Нет, господин
Вот таким образом, Ананда, понятно что нельзя полагать: «Чувство это не Я: мое Я не замечает (чувств)»
Теперь тому, кто говорит «Ни чувство не есть Я, ни мое Я не замечает (чувств), но мое Я чувствует и таким образом подвержено чувствам, должен быть задан следующий вопрос: «Мой друг, если бы все чувства полностью угасли без остатка, тогда при несуществующих чувствах из-за прекращения чувствования, возникла бы мысль «Я-есть»?
Нет господин
Вот таким образом, Ананда, понятно что нельзя полагать: «Ни чувство не есть Я, ни мое Я не замечает (чувств), но мое Я чувствует и таким образом подвержено чувствам»
Теперь, Ананда, если монах не полагает чувство как его Я, ни Я как не замечающее, ни «Мое Я чувствует, в этом мое Я подвержено чувствам», тогда, не полагая таким образом, он не поддерживается ничем в этом мире. Будучи без поддержки он не взволнован. Когда он не взволнован, он полностью освобожден здесь и сейчас. Он понимает: «Рождение прекращено, святая жизнь прожита, задача выполнена, нет более ничего для этого мира.
Если кто-нибудь сказал бы в отношении монаха чей ум так освобожден, что «Татхагата существует после смерти» - это его взгляд, это было бы ошибкой, что «Татхагата не существует после смерти… что Татхагата ни существует ни не существует после смерти» - это его взгляд, это было бы ошибкой. Почему? Узнав напрямую пределы обозначений и пределы предметов обозначений, пределы выражения и пределы предметов выражения, пределы описаний и пределы объектов описаний, пределы понимания и пределы предметов понимания, пределы в которых все вращается, напрямую познав это, монах освобожден. (Сказать) «Этот освобожденный монах напрямую познавший это, не понимает, не знает — это его мнение» это было бы ошибкой (Это последнее предложение означает, что освобожденный монах не является агностиком озабоченным тем, что лежит за пределами обозначений и так далее. Хотя он все-таки знает и понимает что лежит за пределами, как преп. Сарипутта сказал преп. МахаКоттхите — он не способен выразить это,  так как это лежит за пределами объективизации. См. обсуждение SN 35.23, AN 4.173, & SN 35.117 в Главе 1) DN 15
« Последнее редактирование: 22:57 10 Января 2019 от VladStulikov »
Записан
Так я слышал

VladStulikov

  • Участник
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 6

Взгляды о Я могут основываться не только на чувствах, но и также на физических формах, осознании, конструированиях и восприятии (пять агрегатов для поддержания) которые, согласно другому параграфу того же дискурса определяют пределы того, что может быть обозначено, выражено и описано, но ничего из того, после исследования, не может быть правомочно обозначено Я.

«Так я слышал, что однажды Благословенный пребывал в Варанаси, в Оленьем Парке в Иситапане. Там он обратился к группе из пяти монахов:
Форма, монахи, не есть Я. Если бы форма была мной, эта форма не была бы подвержена болезни. Любой мог бы заставить форму быть такой, а не другой. Но именно из-за того, что форма не есть Я, она подвержена болезням. И невозможно заставить форму быть такой а не другой.
Чувства не есть Я… восприятие не есть Я...конструирования не есть Я… осознание не есть Я. Если бы осознание было Я, это осознание не поддавалось бы болезням. Можно было бы заставить осознание быть таким или другим. Но именно из-за того, что осознание не есть Я, оно подвержено болезням. И невозможно заставить осознание быть таким а не другим.
Как вы представляете, монахи, форма постоянна или непостоянна? Непостоянна, господин. И любое непостоянное — оно страдательно или радостно? Страдательно, господин. И правильно ли полагать то, что непостоянно, страдательно, подвержено изменениям, за «Это мое, это — Я, Это — то что есть Я»? Нет господин.
...чувство постоянно или непостоянно?...восприятие постоянно или непостоянно? Конструирования постоянны или непостоянны?...Осознание постоянно или непостоянно? И любое непостоянное — оно страдательно или радостно? Страдательно, господин. И правильно ли полагать то, что непостоянно, страдательно, подвержено изменениям, за «Это мое, это — Я, Это — то что есть Я»? Нет господин.
Таким образом, монахи, любая форма какой бы она не была в прошлом, будущем или настоящем, внутри или снаружи, грубая или тонкая, далеко или близко, каждая форма должна рассматриваться как она есть на самом деле с правильным различением так: Это не мое. Это не я. Это не то, что Я.
Любое чувство каким бы оно не было...Любое восприятие каким бы оно не было…Любое конструирование каким бы оно не было…
Любое осознание каким бы оно не было в прошлом, будущем или настоящем, внутри или снаружи, грубая или тонкая, далеко или близко, каждое осознание должно рассматриваться как оно есть на самом деле с правильным различением так: Это не мое. Это не я. Это не то, что Я.
Понимая так, обученный благородный ученик разочаровывается формой, разочаровывается чувствами, разочаровывается конструированиями, разочаровывается осознанием. Разочаровываясь, он становится бесстрастным. Через бесстрастие он освобождается. С освобождением приходит знание «Освобожден». Он понимает: «Рождение прекращено, святая жизнь прожита, задача выполнена, нет более ничего для этого мира.
Вот это сказал Благословенный. Благодарные, группа пяти монахов возрадовалась его словам. И пока давалось это объяснение, сердца этой группы из пяти монахов, через нецепляние (будучи без поддержки) освободились от загрязнений»  SN 22.59

Невнимательному взгляду доктрины о Я могут показаться просто еще одной разновидностью спекулятивных взглядов. Однако они заслуживают отдельного рассмотрения, так как все они сводятся к глубоко укоренившемуся чувству «Я» - заблуждению окрашивающему все восприятие на самом фундаментальном уровне.

«Монахи, любой брамин или отшельник, который полагают различными путями, когда полагают что-то за Я, все они полагают пять агрегатов для поддержки или какой-то один из них. Какие пять? Бывает так что необученный заурядный человек…полагает форму за Я, или Я как обладающее формой, форму как внутри Я или себя как в форме. Он полагает чувства за Я...восприятие за Я… конструирования за Я… он полагает что осознание есть Я или Я как обладающее осознанием, осознание как внутри Я или себя как в осознании.
Таким образом, к нему приходят и принятие и понимание «Я». И так в соответствии с этим пониманием Я приходят пять видов чувств — глаз, ухо, нос, язык и тело (чувства зрения, слуха, запаха, вкуса и прикосновения)
Теперь, есть интеллект, есть идеи (ментальные качества), есть элемент невежества. Необученному заурядному человеку, испытавшему опыт рожденный из контакта с невежеством, приходят в голову (мысли) «Я есть» «Я таков» «Я буду» «Я не буду» «Я буду обладать формой» «Я буду бесформенным» «Я буду воспринимающим (в сознании)» «Я буду невоспринимающим» «Я не буду ни воспринимающим ни невоспринимающим».
Эти пять чувств, монахи, продолжаются как и ранее. И в отношении них обученный благородный ученик отбрасывает невежество и взращивает чистое знание. Благодаря исчезновению невежества и обретению чистого знания (мысли) - «Я есть», «Я есть это»...«Я не буду ни воспринимающим ни невоспринимающим» не приходят к нему” SN 22.47

Это чувство «Я» может сбить человека с достижения цели даже если ему кажется что он отбросил привязанность к чувственности, спекулятивным взглядам и испытывает джханы.

«Бывает так, монахи, что некий отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом и будущем, за счёт полного отсутствия настроенности на оковы чувственного удовольствия, и с ростом удовольствия рожденного уединением (в первой джхане), от удовольствия рожденного не плотью, от чувства ни удовольствия ни неудовольствия (в четвертой джхане) думает: «Я спокоен, я освобожден, я лишен цепляния-поддержки».

Татхагата, монахи, понимает это так: «Этот почтенный отшельник или жрец с оставлением воззрений о прошлом… думает: «Я спокоен, я освобожден, я лишен цепляния-поддержки». Да, он утвердился в практике ведущей к Освбождению. Но он все же цепляется, цепляется к представлению о прошлом... либо к представлению о будущем...или к оковам чувственности… или к восторгу уединения...или к удовольствию рожденному не плотью.. или к чувству ни удовольствия ни боли.
И тот факт, что он думает: «Я спокоен, я освобожден, я лишен цепляния-поддержки» - сам по себе указывает на его цепляние.
По отношению к этому — сконструированному, грубому — все еще есть исчезновение конструирования. Зная «Есть это», видят освобождение от этого, Татхагата ушел за пределы этого» MN 102

В то время как отшельник или брамин обсуждающиеся здесь вчитывают «Я» в то, что они испытывают, Будда просто наблюдает «Есть это...». Это неприукрашенное наблюдение — которое просто видит то, что присутствует в опыте как присутствующее и отсутствующее как отсутствующее — рассматривается детально в Малом Дискурсе о Пустотности. Здесь Будда описывает как следует развивать такой навык методично, последовательными шагами проходя через уровни джханы — в данном случае основанной на объекте «земля» или твердость, что в конце-концов приводит к Пробуждению.

Ананда, подобно тому, как этот дворец матери Мигары (в монастыре построенном Леди Висакха около Саваттхи) пуст от слонов, рогатого скота, коней и кобыл, пуст от золота и серебра, пуст от собраний мужчин и женщин, и здесь наличествует только эта непустотность, то есть, единственность, основанная на сообществе монахов, то точно также, Ананда, монах—не обращая внимания на восприятие (ментальное обозначение) деревни, не обращая внимание на восприятие человеческого существа —обращает внимание на единственность, основанную на восприятия леса. Его ум находит удовольствие, находит удовлетворение, задерживается и наслаждается восприятием леса.
Он различает так: «Любые отвлечения, которые могли бы существовать основанные на восприятии деревни…могли бы существовать основанные на восприятии человеческого существа не присутствуют. Здесь присутствует только вот такое-то количество отвлечения: единственность основанная на восприятии леса». Он различает что: «Этот способ восприятия пуст от восприятия деревни. Этот способ восприятия пуст от восприятия человеческого существа. Есть только эта непустотность: единственность основанная на восприятии леса». Так он рассматривает это как пустое от того, чего нет здесь. А что остается, он рассматривает как присутствующее «Это есть» И таким образом это, его вход в пустотность, совпадает с реальностью, его смысл не искажен и оно чисто.
И далее, Ананда, монах не обращая внимания на восприятие человеческого существа, не обращая внимания на восприятие леса—обращает внимание на единственность, основанную на восприятии земли. Его ум находит удовольствие, находит удовлетворение, задерживается и наслаждается восприятием земли. Подобно тому как шкура быка становится свободной от складок, когда её целиком растянули с помощью сотни колышков, то точно также монах—не обращая внимания на холмы и равнины, на речные овраги, на полосы пней и колючек, на зазубренные неровности земли — он обращает внимание на единственность основанную на восприятии земли. Его ум… задерживается и наслаждается этим восприятием земли.
Он различает так: «Любые отвлечения, которые могли бы существовать основанные на восприятии человеческого существа…могли бы существовать основанные на восприятии леса не присутствуют. Здесь присутствует только вот такое-то количество отвлечения: единственность основанная на восприятии земли». Он различает что: «Этот способ восприятия пуст от восприятия человеческого существа. Этот способ восприятия пуст от восприятия леса. Есть только эта непустотность: единственность основанная на восприятии земли». Так он рассматривает это как пустое от того, чего нет здесь. А что остается, он рассматривает как присутствующее «Это есть» И таким образом это, его вход в пустотность, совпадает с реальностью, его смысл не искажен и оно чисто.
И далее, Ананда, монах не обращая внимания на восприятие леса, не обращая внимания на восприятие земли—обращает внимание на единственность, основанную на восприятии измерения бесконечного пространства...(и так далее все четыре бесформенных джханы. Затем:)
Далее, Ананда, монах не обращая внимания на восприятие измерения бесконечного пространства, не обращая внимания на восприятие измерения ни восприятия ни невосприятия  обращает внимание на единственность, основанную на сосредоточении осознанности без каких-либо признаков. Его ум находит удовольствие, находит удовлетворение, задерживается и наслаждается сосредоточением осознанности без каких-либо признаков.
Он различает так: «Любые отвлечения, которые могли бы существовать основанные на восприятии измерения отсутствия всего…могли бы существовать основанные на восприятии измерения  ни восприятия ни невосприятия не присутствуют. Здесь присутствует только вот такое-то количество отвлечения: связанное с шестью сферами чувств, зависящее от этого самого тела живущего жизнью как условия». Он различает, что «Такой способ восприятия пуст… (и т.д.)»
Далее, Ананда, монах не обращая внимания на восприятие измерения отсутствия всего, не обращая внимания на восприятие измерения ни восприятия ни невосприятия  обращает внимание на единственность, основанную на сосредоточении осознанности без каких-либо признаков. Его ум находит удовольствие, находит удовлетворение, задерживается и наслаждается сосредоточением осознанности без каких-либо признаков.
Он различает так: «Это сосредоточении осознанности без каких-либо признаков сконструировано и ментально обусловлено» И он различает что «Все что сконструировано и ментально обусловлено непостоянно и подвержено прекращению». Видя так и зная так, его ум освобожден от загрязнений чувственности, загрязнений пребывания, загрязнений невежества. С освобождением появляется знание: «Освобожден». Он понимает: «Рождение прекращено, святая жизнь прожита, задача выполнена, нет более ничего для этого мира»
Он различает так: «Любые отвлечения, которые могли бы существовать основанные на загрязнении чувственности…загрязнении невежества не присутствуют. Здесь присутствует только вот такое-то количество отвлечения: связанное с шестью сферами чувств, зависящее от этого самого тела живущего жизнью как условия». Он различает, что «Такой способ восприятия пуст… (и т.д.)» Он различает что: «Этот способ восприятия пуст от загрязнения чувственности…загрязнении невежества. И есть только эта непустотность: та что соединена с  шестью сферами чувств, зависящее от этого самого тела живущего жизнью как условия.
Так он рассматривает это как пустое от того, чего нет здесь. А что остается, он рассматривает как присутствующее «Это есть» И таким образом это, его вход в пустотность, совпадает с реальностью, его смысл не искажен и оно чисто — высшее и непревзойденное» MN 121

«Ананда: говорят что мир пуст, мир пуст, господин. В каком смысле говорят что мир пуст?
Будда: в смысле что он пуст от себя и от чего-либо относящегося к себе: в этом смысле говорят, что мир путь. И что пусто от себя и от чего-либо относящегося к себе? Глаз пуст от себя и чего-либо относящегося к себе. Форма…Осознание глаза...Контакт глаза пуст от себя и от чего-либо относящегося к себе.
Глаз...Нос...Язык...Тело
Ум пусть от себя и от чего-либо относящегося к себе. Идеи...Осознание ума..Контакт ума пуст от себя и от чего-либо относящегося к себе. В этом смысле говорят что мир пуст»  SN 35.85

В отбрасывании идеи Я по отношению к миру (здесь определенной в тех же терминах что и в сутте «Все») Будда, однако, не придерживался теории, что Я не существует.

«Севши с одной стороны, Ваччаготта-странник сказал Благословенному: «Ну а теперь Преподобный Готама, есть ли Я?» Когда он так сказал, Благословенный промолчал
«Значит Я не существует?» И снова Благословенный промолчал.
Тогда Ваччаготта-странник поднялся со своего места и ушел.
Тогда, вскоре после того как Ваччаготта-странник ушел, Преподобный Ананда сказал Благословенному.
«Почему господин, Благословенный не ответил когда его спрашивал Ваччаготта-странник?»
Ананда, если бы я будучи спрошенным Ваччаготтой-странником существует ли Я ответил бы что Я существует, это было бы согласием с теми отшельниками и браминами, кто является сторонниками этернализма (т.е. взгляда, что существует вечная душа) И если бы я… ответил что Я не существует, это было бы согласием с теми отшельниками и браминами, кто является сторонниками аннигиляционизма (т.е. взгляда, что смерть есть уничтожение сознания) Если бы я… ответил бы что Я существует, было бы это в соответствии с развитием знания, что все феномены не есть Я?
Нет, повелитель
И если бы Я… ответил бы что Я не существует, запутавшийся Ваччаготта еще бы больше запутался: «Разве то Я, которое я привык иметь, теперь не существует?» SN 44.10

Этот диалог является одним из самых противоречивых в всем Каноне. Те, кто утверждают, что Будда занимал ту или иную позицию по вопросу существует или не существует Я должны объяснить молчание Будды и обычно они это делают на основе последних слов Ананде. Если бы кто-то более духовно зрелый чем Ваччаготта, спросил бы это, говорят они, Будда разъяснил бы свою истинную позицию.
Такая интерпретация однако игнорирует тот факт, что из четырех озвученных Буддой причин не отвечать на вопрос только последняя касается Ваччаготтты. Первые две остаются истинными независимо от вопрошающего: Сказать что Я есть или Я нет означало бы занять одну из двух философских позиций которые Будда часто критиковал как несовместимые с его учением. Что касается третьей причины Будда хотел соответствовать “развитие знания что все феномены не есть Я” не потому что он чувствовал, что такое знание стоит того, чтобы его придерживаться и ценно само по себе (см. его заявление Упасиве Sn 5:6, что в при достижении цели со всеми феноменами покончено) но потому что он понимал, что развитие такого знания приводит к тому, что отпускает все виды цепляний-поддержки и таким образом ведет к освобождению.
Эта идея становится понятной если мы сравним разговор с Ваччаготтой приведенный выше, с разговором с Мохгарайа:

Могхарайа:
Как необходимо рассматривать мир, чтобы быть невидимым для Короля Смерти?
Будда:
Рассматривай мир, Могхарайа,
   как пустой -
   все время осознанно,
Убрав любые взгляды о Я.
Таким образом ты будешь над и за пределами смерти.
Вот как нужно рассматривать мир
Чтобы быть невидимым для Короля Смерти  Sn 5.16

Фундаментальное различие между этим диалогом и предыдущим в задаваемых вопросах: в предыдущем Ваччаготта просит Будду высказать свою позицию по метафизическим вопросам: существует ли Я и Будда ответил молчанием. Во втором Могхарайа спрашивает каким образом нужно рассматривать мир так, чтобы превзойти смерть и Будда отвечает, уча его рассматривать мир без использования концепции Я.
Это означает, что вместо того, чтобы быть метафизическим утверждением о несуществовании Я, учение о не-Я является скорее стратегией, методом восприятия нацеленным на то, чтобы привести за пределы смерти к Освобождению, способ восприятия вещей который не включает идентификацию с Я, не включает ощущение “Я”, не содержит привязанности к “Я” или “Мое”. И это соответствует тому пониманию, которое Будда рекомендует в Дискурсе о Превосходной Сети (DN 1): а именно что следует судить взгляды не по их содержанию, но по тому откуда они произошли и к чему они ведут.
Если человек старающийся достичь Освобождения не буде рассматривать мир в понятиях себя, то в каких понятиях ему или ей следует его рассматривать? Комментарий Будды данный Анурадхе “Я говорю только о страдании и о прекращении страдания” - намекает на ответ, и этот ответ также следует из ряда сутт Канона,

“Господин, “правильные воззрения, правильные воззрения”, что означает правильные воззрения?”
Везде и всюду, Каччаяна, мир поддерживается (имеет своим объектом) противоположностями существования и не-существования. Но когда ты видишь происхождение мира как следует видеть, с правильным пониманием, “не-существование” по отношению к миру не приходит тебе в голову. Когда ты видишь прекращение мира как следует видеть, с правильным пониманием, “существование” по отношению к миру не приходит тебе в голову.
Везде и всюду, Каччаяна, этот мир связан привязанностями, цеплянием (поддержками) и предвзятостями. Но такой человек как этот не вовлекается и не цепляется к этим привязанностям, цепляньям, вещам приковывающим внимание, предвзятостям или одержимостям, и он не полагается на “Я есть”. У него нет сомнений или неопределенности в том что просто страдание, когда возникает, оно возникает, страдание когда исчезает, оно исчезает. В этом его знание не зависит ни от кого. Вот в этом, Каччаяна, правильные воззрения”  SN 12.15

“Бывает так, что необученный заурядный человек… не понимает какие идеи стоят внимания, а какие нет. И понимая так, он не уделяет внимания идеям стоящим внимания и уделяет внимания идеям не стоящим внимания… вот как он уделяет внимание неправильно: “Был ли я в прошлом? Не было меня в прошлом? Что я был в прошлом? Каким я был в прошлом? Бывши в прошлом, каким я был? Буду ли я в будущем? Не будет меня в будущем? Что я буду в будущем? Каким я буду в будущем? Будучи в будущем, каким я буду в будущем?” Или еще по-другому он внутренне запутался в настоящем: ”Я есть? Меня нет? Что есть я? Каков я? Откуда произошло это существо? Куда оно направляется?”

“И когда этот человек обращает внимание таким образом ненадлежаще, один из шести типов воззрений возникают в нем: воззрением что у меня есть Я возникает в нем как истинное и утвержденное, или воззрение у меня нет Я… или воззрение Это именно из-за Я я воспринимаю себя… или воззрение Это именно из-за Я я воспринимаю не-Я… или воззрения Это именно из-за не-Я я воспринимаю как Я возникает в нем как истинное и утвержденное или еще он имеет воззрение такое: Это самое мое Я - тот познаватель, который чувствителен там и тут к созреванию плохих и хороших дел - и есть мое Я, которое неизменно, вечно, не подвержено изменениям и будет существовать столько же сколько и вечность. Это называется зарослями воззрений, чащами воззрений, искажениями воззрений, искривлениями воззрений, оковами воззрений. Скованный оковами воззрений необученный заурядный человек не свободен от рождений, старения и смерти, от тоски, плача, боли и отчаяния. Он не свободен от страданий, говорю я.
Хорошо обученный ученик благородных… понимает какие идеи стоят внимания, а какие нет. И понимая так, он уделяет внимание идеям стоящим внимания и не уделяет внимания идеям не стоящим внимания…Он обращает внимание надлежаще: Это страдание… Это происхождение страдания… Это прекращение страдания…Это путь ведущий к прекращению страдания. И когда он обращает внимание надлежаще таким образом три оковы исчезают в нем: взгляды о Я,  неуверенность и цепляние за обычаи и ритуалы”  MN 2

“Теперь эта, монахи, благородная истина о страдании: Рождение есть страдание, старение есть страдание, смерть есть страдание, тоска, плач, боль, расстройство и отчаяние есть страдание. Короче пять агрегатов поддержки есть страдание.
И теперь, монахи, есть эта благородная истина о происхождении страдания: жажда, которая приводит к следующему быванию сопровождаемая страстью и удовольствием, испытываемые здесь и там, т.е. жажда чувственных удовольствий, жажда бывания, жажда не-бывания.
И это, монахи, есть благородная истина о прекращении страдания: безостаточное исчезновение и прекращение, отбрасывание, воздержание, освобождение и отпускание этой самой жажды.
И это, монахи. Есть благородная истина о пути ведущем к прекращению страдания: именно этот благородный восьмеричный путь - правильные взгляды, правильная решимость, правильная речь, правильные действия, правильные средства жизни, правильное усилие, правильная осознанность, правильное сосредоточение.
Видение возникло, прозрение возникло, понимание возникло, знание возникло, свет возник во мне по отношению к вещам никогда не слышанным ранее: “Это благородная истина о страдании”…”Эта благородная истина о страдании которое должно быть понято”…”Благородная истина о страдании которое понято”…“Это благородная истина о причине страдания”…”Эта благородная истина о причине страдания, которая должна быть отброшена”…”Благородная истина о причине страдания которая была отброшена”…“Это благородная истина о прекращении страдания”…”Эта благородная истина о прекращении страдания которое должно быть реализовано”…”Благородная истина о прекращении страдания которое было реализовано”…“Это благородная истина о пути ведущем к прекращению страдания”…”Эта благородная истина  о пути ведущем к прекращению страдания который должен быть пройден”…”Благородная истина о о пути ведущем к прекращению страдания который был пройден”

“И, монахи, пока это мое трехчленное, двенадцатизвенное знание и видение касательно четырех благородных истин как они есть не было чистым, я не заявлял, что напрямую пробужден непревзойденным правильным самопробуждением...Но когда это мое трехчленное, двенадцатизвенное знание касательно четырех благородных истин как они есть стало чистым, тогда я заявил, что напрямую пробужден непревзойденным правильным самопробуждением…
Знание и видение возникли во мне: непоколебимо мое освобождение. Это последнее рождение. Не будет дальнейших бываний” SN 56.11

“Как если было бы горное озеро – чистое, прозрачное и не загрязненное, и человек с хорошим зрением стоящий на берегу мог бы видеть раковины, камешки и гальку, а также стайки рыбы плавающей туда и сюда и просто покоящейся, и ему пришла бы в голову мысль: Это озеро чистое, прозрачное и незагрязненное, а также стайки рыбы плавают туда и сюда и просто покоятся
Также точно монах понимает как оно в действительности есть: “Это страдание... Это – причина страдания... это – прекращение страдания...Это – путь ведущий к прекращению страдания...Это – загрязнения...Это – происхождение загрязнений….Это – прекращение загрязнений...Это – путь ведущий к прекращению загрязнений”
Его сердце, зная так, понимая так, освобождено от загрязнения чувственности, освобождено от загрязнения бывания, освобождено от загрязнения невежества. С освобождением приходит знание “Освобожден”. Он понимает что рождение окончено, святая жизнь прожита, задача выполнена. Ничего не осталось больше для этого мира”
“Великий царь, это тоже есть плод отшельнической жизни, видимый здесь и сейчас, более лучший чем все предыдущие и более утонченный. И нет другого видимого здесь и сейчас плода отшельнической жизни, выше и более утонченного чем этот” DN 2

Таким образом для человека стремящегося достигнуть Освобождения, Будда рекомендует технику восприятия которая рассматривает вещи просто в терминах четырех истин касающихся страдания, без идентификации с собой, без чувства “Я – есть”, без привязанности к “Я” или “Мое”. Хотя, как сказано в следующем отрывке, может быть временная, функциональная идентичность с какой-то областью восприятия, эта “идентичность” не заходит дальше чем это. Он воспринимает это как оно есть: непостоянное и обусловленное, и его не стоит принимать за “Я”, ибо в отбрасывании привязанности к этому есть реализация Бессмертного.

“Ананда: “Удивительно, господин, это чудесно. Ибо действительно, Благословенный указал путь для пересечения потока, идя от одной поддержки к другой. Но что тогда, господин, есть благородное освобождение?”
Будда: Бывает так, Ананда, что благородный ученик рассматривает это “Чувственное удовольствие здесь и сейчас и в жизнях что придут, форму здесь и сейчас и в жизнях что придут, восприятия формы здесь и сейчас и в жизнях что придут, восприятия невозмутимости, восприятия сферы отсутствия всего, восприятия сферы ни существования ни не существования так: (Все) что есть это личность, вот до этих границ есть личность. (Но) это Бессмертное: освобождение ума через отсутствие цепляния-поддержки” MN 106

Когда превзойдено чувство Я, его противоположность – чувство чего-то стоящего в противоположности к Я – также превзойдено. В Дискурсе в Калака Парке Будда выражал отсутствие дуальности Я/не-Я прямо в терминах чувственного опыта. Для человека достигшего цели, весь опыт испытывается без “субъекта” или “объекта”, понятий наложенных на опыт, без конструирования опыта или испытываемых вещей. Есть просто испытываемый опыт сам по себе.

“Монахи, что бы не было в этом мире – с его богами, Марами и Брахмами, его поколениями с отшельниками и брахманами, принцами и обычными людьми – видимое, слышимое, ощущаемое, распознаваемое, достигаемое, отслеживаемое и обдумываемое умом: я познал это. Что бы не было в этом мире … видимое, слышимое, ощущаемое, распознаваемое, достигаемое, отслеживаемое и обдумываемое умом:  я напрямую познал это. Это известно Татхагате, но оно не утверждается в Татхагате…
Таким образом, монахи, Татхагата, когда видит видимое, не конструирует (объект как) видимое, не конструирует как невидимое, не конструирует (объект) как то, что надо увидеть,  не конструирует видящего
Когда слышит...Когда чувствует…
Когда распознает то, что должно быть распознано, он не конструирует (объект как) распознаваемый, не конструирует как не распознаваемый, не конструирует (объект) как то, что надо распознать, не конструирует распознавателя
Таким образом, Татхагата – будучи таковым по отношению ко всем феноменам которые можно увидеть, услышать, почувствовать и распознать – он “Таков” И я говорю вам: нет другого “Такового” выше или более утонченного”
Все что можно увидеть или услышать или почувствовать и что считается за Истинное другими, Тот кто Таков среди связанных оковами не заявляет это все истинным или ложным. Заранее хорошо увидев ту стрелу, где связаны и подвешены поколения - “Я знаю, я вижу, вот как оно на самом деле есть!” - нет ничего в Татхате связанного. AN IV.24

Представления являются истинными или ложными только тогда человек судит, насколько точно он ссылается на что-то другое. Если человек просто рассматривает событие само по себе, истина и ложь более не применимы. Таким образом для Татхагаты – того кто более не нуждается в том, чтобы налагать идеи о субъекте или объекте на испытываемый опыт и может рассматривать видимое, слышимое, ощущаемое и мыслимое чисто как они есть сами по себе — представления не обязательно должны быть истинны или ложны, но могут просто служить феноменами испытываемого опыта. При отсутствии идеи субъекта нет оснований для «Я знаю, я вижу», при отсутствии идеи объекта нет оснований для «Вот как это есть». Итак — хотя Татхагата может продолжать использовать «истина» и «ложь» в ходе обучения других, и может продолжать обсуждать о правильных взглядах как средствах для пребывания осознанно и комфортно в настоящем — идеи истинного, ложного, Я и не-Я потеряли всю свою сдерживающую власть над умом. В результате ум видит обусловленные события в их таковости - «таковы совокупности, таково их происхождение, таково их исчезновение» - и остается свободным к этой собственной Таковости: неограниченный, не под влиянием ничего и никого.

* * *

Здесь завершается наше исследование четырех типов цепляния-поддержки: страсти и приверженности чувственности, взглядам, обычаям и ритуалам, и к воззрениям о Я, и этого должно быть достаточно, чтобы дать представление о том, от чего именно освобождаются в Освобождении ума. Все что осталось теперь это обсудить вопрос -как.
Многие фрагменты которые мы рассмотрели кажется что подсказывают, что полное Освобождение может быть обретено отпусканием любого из этих четырех типов поддержки. Впрочем, более вероятно, что то, что происходит в таких случаях — это отбрасывание одного типа поддержки немедленно ведет к отбрасыванию оставшихся трех, так как в Каноне описаны еще случаи, когда опыт Освобождения приходит этапами растянутыми во времени: обретение глаза Дхаммы, который освобождает человека от страсти и приверженности к взглядам на Я, неуверенности и цепляния за обычаи и ритуалы, достижение Невозвращения, которое освобождает человека от страсти и приверженности ко всем чувственности и достижение Архатства, которое освобождает человека от страсти и приверженности ко любым взглядам, практике джхан и идеи «Я-есть». Почему эти стадии происходят в этом порядке и как они соотносятся к практикам предназначенным для их возникновения — это то, что мы обсудим далее.
Записан
Так я слышал
Теги: